Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
— Только после свадьбы, — решил отшутиться я.
— Ну Алексей!.. — И опять милый наморщенный носик.
«Поганый покойник Тагильцев точно был прав — доведут меня бабы до цугундера!» — подумал я, вздохнул и принялся коротенько описывать методику «выступления».
Гуляли мы с Соней по набережной еще с полчаса, после чего поехали кататься по Каннам. Когда все стоящие достопримечательности города, представшие перед нами в ночной подсветке, были осмотрены, дело наконец дошло до ночного клуба…
* * *
Четырех охранников на входе в самый пафосный и дорогой ночной клуб Канн «Баоли» было очень трудно удивить, но парочке на байке BMW и мотоэкипировке той же фирмы это удалось в полной мере — мотоцикл резко остановился буквально в полуметре от принявшего защитную стойку старшего из секьюрити.
Отделавшись от первого шока, старший охраны даже неожиданно для себя поклонился — от мужчины, до сих пор так и не произнёсшего ни слова, шла вполне ощутимая волна силы и властности, оттеняемая бездной обаяния, сквозившей в каждом движении сопровождавшей его девушки.
"— Добрый вечер, господа! Заказ на фамилию Ястржембский, — с едва уловимым славянским акцентом сказал мужчина очень молодым голосом. — И побыстрее, уважаемые, моя дама не привыкла ждать.
В его руке появилась купюра, с поклоном принятая старшим, уже шептавшим соответствующую информацию в гарнитуру рации. Хостес — улыбчивая миловидная девушка в белой блузке и черной юбке — появилась буквально через минуту:
— Господин Ястржембский, миледи, — она обозначила поклон.
Когда за, несомненно, высокородной парочкой закрылась дверь, черный немецкий внедорожник взревел мощным мотором, откатился назад буквально на пару метров и снова застыл, ослепив охрану дальним светом своих фар и оглушив всех остальных противной «крякалкой», выдавая тем самым свою принадлежность к государственным спецслужбам.
