Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир.
План профилактических мероприятий представить господину контр-адмиралу до завтрашнего утра, ответственным поставить его же…» Ну, то есть вас, Валентин Сергеевич…
Особист вздохнул в третий раз, а Варушкин только поморщился:
— Жду план завтра утром.
— Да что мне там писать-то? — вскинулся капдва. — Все мероприятия и так проводятся на постоянной основе и с должной тщательностью!
— Перечислишь все те же самые мероприятия, только в начале добавишь «усилить» и «углубить», — буркнул адмирал. — Не мне тебя учить.
— Есть! — с облегчением выдохнул особист.
— Что дальше было?
— На камбуз господин Кузьмин заявился, как будто знал, что там у нас сегодня девушки дежурят, — капдва растянул губы в улыбке. — Ну и завис там больше чем на полчаса. Судя по оживленному разговору в игривых тонах и женскому смеху, наших девушек процедура допроса миновала.
— Я бы не был в этом так уверен, — хмыкнул Варушкин. — Что-то еще?
— Сейчас господин Кузьмин изволит отдыхать на верхней палубе в приглянувшемся ему еще в прошлые разы шезлонге.
— Ясно. Спасибо. И держи меня в курсе его перемещений по яхте…
Когда капдва вышел из каюты, адмирал попытался вернуться к написанию рапорта, но у него это не получалось — мысли постоянно возвращались к персоне загадочного Кузьмина, имевшего, судя по всему, в роду Романовых очень серьезное влияние. Одно только его развязное поведение в присутствии великих князей и княжон чего стоило! Особенно много себе позволял колдун в общении с Алексеем Александровичем, молодой же человек только улыбался, отпуская в адрес Кузьмина совершенно безобидные шутки. С императорской четой и другими старшими Романовыми колдун был подчеркнуто вежлив и почтителен, а вот князя Пожарского он явно уважал и немного боялся, невольно вытягиваясь в присутствии его высокопревосходительства. Этот факт говорил только об одном — Кузьмин точно воевал под непосредственным командованием генерала, а единственным столкновением, в котором, по подтвержденным данным, принимали участие бойцы из Тайной канцелярии, была война с Китаем. Этот же факт подтверждала и дружба Кузьмина с Белобородовым, легендарным Зверем, прославившимся в узких кругах сотрудников спецподразделений, прошедших ту же самую войну.
Белобородов тоже представлял собой одиозную фигуру. Понимающим людям, к которым адмирал относил и себя, сразу бросались в глаза черты, свойственные только сугубому профи — Прохор Петрович был самонадеян до самоуверенности, жесток до жестокости и спокоен до полного равнодушия.
