В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
Удачи, сынок!
Как и предполагалось, скрытно приблизиться к спортзалу удалось без проблем. Давно перейдя на темп, я продолжал контролировать ситуацию как в самом спортзале, так и вокруг него. Лебедев не отставал от меня, его поток внимания постоянно ощущался рядом. Выбрав себе удобное местечко за крыльцом пожарного выхода из спортзала, знаками показал трём «волкодавам» переместится чуть левее, и уселся прямо на асфальт, в паре метров от стены. Так, пришло время работать. Сосредоточился ещё больше и нырнул в темп ещё глубже.
Страх постепенно стал уходить, ответственность уже не давила, а внутри образовалась звенящая пустота.
Ещё глубже в темп — права на ошибку нет, всё надо делать с запасом.
Отстраиваемся от всего лишнего, цели за стеной, внутри помещения.
Почувствовав уверенность, потянулся к целям и начал на них аккуратно настраиваться, для большей гарантии впустив в себя и их эмоции. На какие-то короткие мгновения почувствовал и детский панический страх, и решительность на грани отчаяния взрослых выполнить свои угрозы, но не сдаться.
Чуйка, в очередной раз, указала нужный момент для объединения всех четырнадцати в одно целое, но уверенности в том, что они выполнят мои команды, не было.
От погружения в темп ещё глубже, меня здорово замутило, и только гигантским напряжением воли я остался в сознании. Подлую мыслишку о провале работы погнал от себя подальше, и сосредоточился на целях. Команду замереть все четырнадцать выполнили без каких-либо сомнений, постороннего давления со стороны никто, по моим ощущениям, не заметил.
— Штурм. — прошептал я непослушными губами. — Штурм.
Дурнота накатила с новой силой.
— Держу… — цели пока слушались, но я их видел и чуял всё хуже и хуже.
— Держу… — рядом с целями появились какие-то расплывающиеся посторонние.
— Держу… — силы заканчивались, а цели я чуял на грани чувствительности…
И спасительная темнота… С отсутствием чувств и эмоций…
* * *После того, как Алексей прошептал «Штурм», подразделение «Волкодав» ворвалось в спортзал, а Цесаревич, Белобородов и Лебедев отскочили от сидящего молодого человека — вокруг него в бешенном темпе загудел огненный смерч. Через пару секунд огонь спал, и загудел уже воздушный смерч, сменившийся «ледяным колодцем».
