В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
А значит, придётся настаивать о продолжении своей службы у «волкодавов», а то, не дай бог, царственный дед с отцом из-за моих специфических навыков ещё возжелают перевести меня в «Тайгу», под надзор Пафнутьева, и буду я по вечерам в позе лотоса сидеть и познавать свою внутреннюю ментальную вселенную…
* * *— Прохор, Александр Петров из-под моей охраны ушёл… Или его ушли… — князь Пожарский разговаривал с воспитателем внука в коридоре Кремлёвской больницы.
Белобородов напрягся.
— Ничего, Михаил Николаевич… — замялся он. — Вы же знаете, я с понедельника тут безвылазно сижу. А когда Сашка… исчез?
— Сегодня и исчез. Вернее, его моя СБ вчера после занятий до дома доставила, а сегодня он к ним не вышел и на занятиях не появился. Студию его проверили, вещи вроде как на месте. Какие мысли? Я же вижу, что они у тебя есть. — князь сверлил взглядом Белобородова.
Тот, приняв для себя какое-то решение, твёрдо ответил, глядя Пожарскому прямо в глаза:
— Может по бабам пошёл, Михаил Николаевич. Дело молодое… Других мыслей нет.
— Ой, врёшь, Прошка! — придвинулся к Белобородову князь. — Точно врёшь! Ты же знаешь, что я взял Петрова под временное покровительство Рода, и правду отыщу в любом случае. И если ты имеешь хоть какое-то отношение к исчезновению художника, я твою голову у Императора выпрошу! И Лёшка тебя не защитит, так и знай!
— Михаил Николаевич! Никакого отношения к исчезновению Петрова я не имею.
— Сам Лёшке не сказани! — отмахнулся князь. — Ну, смотри мне! — Пожарский ещё несколько секунд пристально рассматривал Белобородова, после чего повернулся, и зашагал по коридору на выход.
А Прохор чуть расслабился. Пусть князь Пожарский всё выясняет самостоятельно, помогать ему он, несмотря на эмоции, не собирался, являясь членом Императорского Рода, а не Рода Пожарских. Белобородов ни на секунду не сомневался, что это Императрица Мария Фёдоровна решила воспользоваться болезнью Алексея, и под шумок убрать подальше от Великой княжны Варвары художника Петрова.
