В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Дата отправки стояла сегодняшняя. Я тут же набрал школьного друга, но автоответчик сообщил, что Сашкин телефон отключен.
— Прохор, у Сашки Петрова мама заболела. Он в Смоленск уехал. Сашка тебе звонил?
— Нет, не звонил. — ответил воспитатель. — Так набери его сам.
— Уже. Телефон выключен.
— Ну, позже набери, может ему не до разговоров.
— Тоже верно… — согласился я с Прохором, и решил Сашку своими звонками не беспокоить, будет возможность, сам наберёт.
Но сообщение другу отправил: «Желаю Ангелине Ивановне выздоровления! Если потребуется помощь, набирай!»"
"Закончив с пропущенными звонками и ответами на сообщения, пообедал, потом ушёл к себе в спальню и набрал Алексию.
Учитывая, что до вечера время ещё было, решил вздремнуть.
* * *К «Трём свечам» я добирался в обществе Александра и Николая Романовых.
Зашли они ко мне в квартиру в районе семи часов вечера, как раз после того, как Дмитрий Григорьевич с Владиславом Михайловичем меня осмотрели в последний раз, признали состояние моего здоровья вполне удовлетворительным и оставили мою бренную тушку на попечение Прохора, дав тому исчерпывающие рекомендации по дальнейшему восстановлению здоровья Великого князя.
Оба Великих князя, поинтересовавшись для приличия моим здоровьем, сразу потребовали подробностей освобождения заложников, что я и сделал за ужином в «Избе».
— Лёха, ты себе даже представить не можешь, как у нас в училище это освобождение обсуждают! Даже преподаватели.
