В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
— Давай я Решетовой этой нахамлю как-нибудь! Дам понять, что мне на неё вообще наплевать. Как скажешь, так и будет.
— Мало ты женщин знаешь, Лёшка. — грустно улыбнулся Прохор. — Их подобные вещи иногда не только не останавливают, но и заставляют влюбляться ещё сильнее. Ещё Пушкин говорил, чем меньше женщину мы любим…
— Тем больше нравимся мы ей. — закончил я. — Так чем помочь?
— Ничем. — опять махнул рукой мой воспитатель. — Дай мне спокойно погрустить и помечтать об объекте моей страсти. Это хоть мне и не свойственно, но извращённое удовольствие от жалости к себе я всё же получаю.
Я подошёл к холодильнику и достал бутылку водки. Поставив её перед Прохором вместе со стаканом, сказал:
— Это тебе компания. Уверен, с ней ты найдёшь общий язык.
Прохор кивнул и свернул «подружке-литрушке» пробку.
Я же вернулся в квартиру Леси, где споры по поводу моей женитьбы уже утихли, и предупредил девушек, что в мою квартиру сегодня заходить не стоит, иначе злобный Прохор их может покусать.
Такси вызывали из «Избы», предварительно плотно пообедав. Кроме того, договорились на закрытие ресторана на спецобслуживание на вторник.
— А вы знаете, что у Сашки Петрова мама заболела, и он в Смоленск уехал? — сообщил я девушкам, увидев уличного художника. — Я ему написал, но он не ответил.
— Может что-то серьёзное? — спросила Леся. — Помощь не нужна?"
"— Пока не просил. — ответил я. — Думаю, если бы было что-то серьёзное, он бы мне позвонил. Но, зная его мамашу, я ничему не удивлюсь. — успокоил я её.
— Может, и у меня портрет будет? — Вика демонстративно направилась к художнику.
