Молодой князь Пожарский наделён необычным даром защиты, но лишён способности к нападению. Перед ним встаёт выбор между спокойной жизнью студента и опасной службой в жандармском корпусе. Какой путь выберет герой в столкновении с судьбой и долгом?
— И на бабушку не обижайся, она у нас такая, другой у нас нет. — отец вздохнул. — Обещай ей не мстить.
Я молчал.
— Вот же упёртый! Хорошо. Предупреждение слышал?
— Да.
— Я к нему присоединяюсь. Сделаешь хоть что-нибудь моей матери… — он многозначительно посмотрел на меня. — И ещё. За то, что гнев свой опять выпустил, к своему Петрову поедешь не прямо сейчас или завтра утром, а только в субботу, после Малого Света. Сын, ты меня услышал?
— Услышал. — недовольно протянул я. — Но если с Петровым будет что-то не так, батя, я этого не прощу!
— Красивыми и громкими заявлениями ты воображение своих баб поражать будешь, сынок! — криво улыбнулся он. — Мы люди приземлённые, с нами подобное не проходит. И вообще, у тебя гнев работает отдельно от всех твоих способностей, или?..
И действительно… Надо бы попробовать…
Перейти на темп, хоть и с трудом, но получилось! Получилось даже пошарить по окрестностям."
"— Алексей! Без фанатизма! — услышал я голос отца и вынырнул из темпа. — Успеешь еще. Ну, как?
— Теперь норма! — настроение моё резко повысилось.
— Вот и не увлекайся. — он посмотрел на моего воспитателя. — Прохор, будь другом, проследи за отроком, чтоб не увлекался.
— Сделаю. — заулыбался тот, видимо радовался за меня.
— Так, езжайте уже. — отец пожал нам руки. — Алексей, без глупостей. В Смоленск не раньше субботы. Я на связи.
— Ты перед дедом ещё раз за меня извинись… — попросил я его. — Не со зла случилось…
— Хорошо. — отец кивнул, повернулся и стал подниматься по ступеням.
Уже в машине тихонько поделился с Прохором произошедшим в кабинете Императора.
— Ой, пороть тебя надо, Лёшка, ой, пороть! — охарактеризовал мой воспитатель своё отношение к рассказанному. — И насчет Государыни даже не смей думать чего! Не дай бог!
Ну, это мы ещё поглядим-посмотрим… Думать-то мне точно никто не запретит. Но вот сейчас меня волновал несколько другой вопрос, который я и задал Прохору:
— Ты про Сашку знал?
— По факту узнал. Мне Михаил Николаевич сообщил. — вздохнул он. — Естественно, пока ты выздоравливал, никто бы тебе ничего не сказал.
— А что за сообщение от Сашки было насчет болезни его матери?
— Из той же оперы, чтобы ты не волновался. За Петровыми приглядывают, чтобы… — он запнулся. — Чтобы с ними что-нибудь ещё не произошло… Охраняют, короче. Вот и попросили тебе написать…
— Прохор, мне-то не рассказывай! — опять загрустил я. — Небось, не охраняют, а следят, чтоб вообще Петровы от нас куда подальше не сбежали.
