Молодой князь Пожарский наделён необычным даром защиты, но лишён способности к нападению. Перед ним встаёт выбор между спокойной жизнью студента и опасной службой в жандармском корпусе. Какой путь выберет герой в столкновении с судьбой и долгом?
Была и печь из красиво сложенного кирпича, на которой можно было жарить шашлыки, а также готовить в казане и в обычной посуде.
— Твоя душенька довольна? — усмехнулся я, глядя на Прохора.
— Более чем. — лучился довольством он. — Предел мечтаний!
Сад, устроенный у себя Гагариными, мне очень понравился. К этому месту определение «сад» не подходило вообще — вся задняя часть участка представляла собой маленький кусочек самого настоящего парка с высокими соснами и ветвившейся между ними мощеной дорожкой со скамейками и парой открытых беседок в разных концах. Мы не отказали себе в удовольствии и немножко прогулялись по этим дорожкам. Учитывая, что на улице было уже довольно-таки темно, а освещение обеспечивали грамотно расположенные фонари, парк предстал перед нами, наверное, в своём самом красивом и таинственном виде.
— Лёха, гляди. — Прохор указал мне на поляну в центре «леса». — И для зарядки, и для рукопашки подойдёт. — я согласно кивнул. — Пойдём в дом, поздно уже. Ещё нагуляемся…
На крыльце дома нас встретил обслуживающий персонал.
— Ваше Императорское Высочество, — начал Прохор, — позвольте представить вам Василия Петровича Трегубова, управляющего особняком.
Мне поклонился здоровенный мужик под два метра ростом в костюме серого цвета.
— Василий Петрович! — кивнул я.
— Рады приветствовать, Ваше Императорское Высочество. — сказал он, выпрямившись.
— Алексей Александрович. — «позволил» я.
— Алексей Александрович, разрешите представить остальных? — я опять кивнул.
Половину имен я так и не запомнил, но прислугой Романовы меня обеспечили по полной программе — пять горничных средних лет для поддержания чистоты в доме, метрдотель Петр Владимирович, очень представительный мужчина под шестьдесят с роскошными бакенбардами и в ливрее с гербами Романовых, повар Михаил Дмитриевич с двумя помощниками и тремя официантами, и дворник-садовник-истопник Алексей Григорьевич с двумя помощниками. Выразив надежду, что работа в этом особняке не доставит особых хлопот, мы с Прохором в сопровождении Михеева и Трегубова зашли внутрь дома.
— И сколько из них, — я мотнул головой в сторону дверей, — не являются сотрудниками Канцелярии или Дворцовой полиции? — смотрел же при этом сразу на всех троих.
Те, что характерно, и не подумали смущаться от моего вопроса. За всех ответил Прохор:
— Ни одного, Алексей Александрович.
— Понятно. — вздохнул я. — Василий Петрович, — я смотрел на управляющего, — давайте сразу расставим все точки над «Ё». Особняк, фактически, лично мой.
