В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Не забывали батюшки и про себя — жертвуй в дом божий. А напоследок — всеобщая эйфория и чувство причастности к чему-то великому. И все это было сделано на таком высоком профессиональном уровне, что Иван был искренне восхищен! Однако, его восхищение длилось недолго — к нему подошел скромный служка, которого Ваня не видел, и порекомендовал тому покинуть дом божий, во избежание, так сказать… Мол, у Вани слишком душа черная! Иван в полемику вступать не стал и покинул храм, после чего сразу же рванул к Лебедеву за разъяснениями.
"— Алексей, — Император был крайне серьезен, — до ощущений от твоего гнева тем ощущениям далеко, но… Этот Тагильцев… натуральная нежить! От него могилой за версту несет! Можешь не верить, но я потом неделю в самых неожиданных местах могильный смрад носом чувствовал.
Я посмотрел на Прохора, который поморщился от последних слов деда, который, тем временем, продолжил:
— Короче, на той встрече мне очень вежливо дали понять, что не надо мешать Церкви зарабатывать деньги. И, как же вежливо, попросили не сильно вмешиваться в их дела, заверив, что они по-прежнему верны Роду Романовых.
Вспомнив этот засасывающий взгляд Тагильцева, я спросил:
— Что Канцелярия думала по этому поводу тогда? И сейчас как обстоят дела?
— Лебедев до сих пор считает, что угроза со стороны церковных колдунов сильно преувеличена. — вздохнул дед. — Они действительно не особо-то себя и проявляют. Жадные только… — он усмехнулся. — Со Света столько дерут за замаливание грехов, что диву даешься. Но, хочу заметить, все отжатое с грешников остается в Империи, никаких выводов за границу.
— Опять Лебедев… — протянул я. — Лебедев тут, Лебедев там. Не много ли вы на него замкнули?
— А на кого замыкать? — прищурился дед. — Он у нас по этим колдунским делам единственный нормальный специалист. Да ты еще… Теперь. Возьмешься?
И опять поганое чувство этого засасывающего взгляда Тагильцева.
— Возьмусь. — кивнул я. — И надо бы Лебедева… проверить. По полной программе.
