В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Я специально полковнику Пожарскому приказал этих абреков пока не трогать, берег именно для такого случая. Как ты уже наверняка понял, Прохор, если в тебе с Алексеем я не сомневаюсь, то вот в отношении Александра и Николая существуют у меня вполне обоснованные опасения.
— Саша, давай говорить прямо. — вздохнул воспитатель. — Ты хочешь, чтобы я завтра отдал приказ Александру с Николаем на уничтожение противника, и проследил за выполнением приказа?
— Именно. — кивнул отец. — И еще ты должен проследить, чтобы Александр с Николаем не расклеились, и к предстоящей важной операции подошли в оптимальной психологической форме.
— Одно условие.
— Слушаю.
— Когда пойдет зачистка маковых полей, дай возможность племянникам отвести душу.
— Договорились. — кивнул отец.
По дороге в палатку Прохор мне сказал:
— Завтра ничему не удивляйся и, если что, поддержи братьев. Можешь и сам к веселью присоединиться, не стесняйся гасить абреков наглухо, потренируешься хоть. Там все равно гигантская братская могила потом будет.
Николай с Александром еще не спали.
— Так, молодые люди! — с порога начал воспитатель. — Возможно завтра нам с вами придется устранять ошибки командования. Подробностей не ждите, еще ничего до конца не ясно. Спокойной ночи! Как поняли?
— Есть, спокойной ночи. — повздыхали братики и закрыли глаза.
* * *Поднял нас Прохор около половины шестого, а в вертушке уже начал вовсю психологически накручивать, типа, одна из афганских групп ушла от преследования пограничников и собирается слиться с другой группой абреков, чего допустить никак нельзя.
— Готовы, бойцы? — оглядел нас Прохор.
— Готовы. — кивнули мы.
Причем, я сразу же, а братики с некоторой задержкой.
— Тогда смотрите сюда.
До лагеря афганцев мы добирались на темпе — Прохор нас постоянно подгонял. Была у меня уверенность, что воспитатель делал это специально, чтобы не дать молчаливым и сосредоточенным Николаю с Александром времени на ненужные размышления о ценности человеческой жизни.
