В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Из дальнейшего разговора с моим школьным другом выяснилось, что написание портрета моего царственного друга протекает нормально, Мария с Варварой в Кремле и на вечеринках Света всячески Александра опекают, но намеков на написание уже своих портретов не делают. С Гримальди у Петрова нежная дружба благополучно продолжалась, с учебой тоже протекало все нормально.
— Скучно тут без вас с Прохором было. — улыбался он. — Привык, видимо, что вы все время рядом. Только с Викой да Алексией, когда она приезжала, и общался по вечерам.
— Остальные наши друзья, я имею ввиду Юсупову, Долгорукую и Шереметьеву, никаких заходов не делали насчет портретов?
— Молчали. — заулыбался Сашка. — Ты их как-то напугал?
— И этот туда же! — вздохнул я. — Монстра-то из меня не лепи, Сашка! Просто прикрыл тебя авторитетом Императора, объяснив девушкам реальный расклад и последствия его изменения. Сам же говоришь, даже Мария с Варварой не намекают.
— Извини, Леха, я не хотел тебя обидеть. — улыбался он. — Просто с этими дамочками по-другому не получается.
— Забей! — отмахнулся я. — А насчет этих дамочек ты абсолютно прав, дружище.
К пяти вернулись от родителей довольные Николай с Александром:
— Наши матери пустили слезу, а отцы нами гордятся! — улыбались они. — Говорят, мы как-то даже повзрослели и стали мужественнее. Леха, тебе велели передать огромный привет и спасибо, а Прохору… А где Прохор?
— Не знаю. — пожал плечами я. — Похоже, еще не возвращался.
— Смотрите, что наши родители решили ему подарить.
Николай с Александром аккуратно развернули ткань длинного свертка, принесенного с собой, и продемонстрировали нам офицерскую шашку.
— Красотища какая! — не удержались мы с Сашкой от восклицания.
Богато изукрашенные золотом ножны с небольшими миниатюрами каких-то битв, так же богато изукрашенный эфес и темно-серый клинок с двуглавым орлом. Понятно, что это было самое настоящее произведение искусства, годившееся разве что для парадных, выставочных и коллекционных целей, но, все равно, руки к шашке тянулись сами!
— Прохор будет очень доволен! — я крутанул шашку одной кистью, оценив ее развесовку.
Если Николай с Александром понятливо переглянулись и хмыкнули, то вот мой школьный друг смотрел на меня непонимающе.
— Это я так шучу, Сашка. — шашка со свистом рассекала воздух. — Прохор у нас сама добродетель. Буквально, мухи не обидит.
