В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Всё! Потерян теперь для меня художник! Не видать мне портрета! Весь талант нашего Александра, без остатка, достанется этим светским фифочкам!
На эту «провокацию» не повелись даже Великие князья, а Прохор, с ухмылкой, заметил:
— А ничего, Викуся, что ты фактически сама и кинула Петрова в цепкие лапы этих великосветских фифочек?
— Да, сама! — улыбалась она. — Но все равно обидно!
* * *На Тверскую, в ресторан «Три пескаря», мы добирались аж на шести «Волгах» с гербами Романовых на дверях — в одной я с Сашкой Петровым, во второй Николай с Александром, в остальных четырёх — моя охрана, возглавляемая ротмистром Михеевым.
По дороге наслушался благодарностей от друга — и за извинения, и за огромные деньжищи от Пожарских, и за квартиру от Императора, которую Петровы планируют осмотреть в ближайшие дни, и за завтрашнюю экскурсию по Кремлю, которую им организовал Прохор.
К «Трём пескарям» добрались в десятом часу вечера. Поздоровавшись с Евгением и Инной Нарышкиными, мы зашли внутрь ресторана, где нас уже дожидались Долгорукие, Голицыны и Юсупова с Гримальди.
— А где наша акула пера? — после взаимных приветствий поинтересовался я у Инги и мысленно добавил: «К которой я всё равно не буду присматриваться назло отцу и деду!»
— Обещалась быть позже.
— Это точно. — кивнул я с важным видом и окинул взглядом остальных. — Ну что, друзья, ждем Нарышкиных и представляем Александра Свету?
Одобрительный гул обозначил их полное согласие с моим планом.
Евгений с Инной подошли минут через десять, и вся наша большая компания двинулась на «проходку» по ресторану.
