В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Его, под чутким руководством и при непосредственном участии Службы протокола, условно разделили на четыре части — основная обеденная зона с поставленными буквой «П» столами, на которых наличествовали таблички с именами моих родичей и других приглашенных. Вторая зона — музыкальное оборудование с выделенным местом для танцулек, третья — стоявшие в углу квадратом несколько диванов и кресел со столиками на тот случай, если гости захотят отвлечься от шумного застолья и отдохнуть за приятной беседой.
Пока я вчера «прожигал жизнь» в ресторане Нарышкиных, князь Пожарский выполнил обещание и прислал человечка со своим портретом и портретом Алексии, которые и были установлены в углу гостиной на специальных деревянных подставках со встроенной подсветкой.
— И откуда у Сашки что взялось? — Прохор рассматривал портрет Главы Рода Пожарских. — Ведь недавно на моих глазах пацаненком бегал, штаны на лямках!..
— Михаил Николаевич получился у Сашки лучше, чем я. — высказала свое мнение Леся."
"— Здесь должен был стоять и мой портрет, Лёшка! — заявила мне Вика, сделав вид, что обиделась. — Одно радует бедную девушку, — вздохнула она, — что я тоже, как бы, приняла участие в организации этой импровизированной выставки нашего Рембрандта.
— Я более чем уверен, Вика, — хмыкнул Прохор, — что если Сашка «поймает звезду», именно ты первая и вернешь его с небес на землю.
— Я такая! — гордо вскинула подбородок она. — Побить не побью, но соответствующие выражения по поводу этого безобразия подберу не стесняясь.
— И почему я в этом нисколько не сомневаюсь? — Прохор смотрел на нас с Лесей.
