В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Чем докажешь, подруга?
Алексия хмыкнула, вытерла кулачком свой нос, чуть сгорбилась, цыкнула и заявила с таким же прононсом:
— Ну, держись, пацанчик!
Не соврала Леська насчет того, что в этом канцелярском Лицее рукомашеством с ними занимались довольно-таки плотненько, но даже до уровня Вики подготовка «гламурной певицы» очень сильно не дотягивала — удары были недостаточно акцентированы, связки из приемов не отработаны, сами приемы не поражали своим разнообразием, да и скорость Лесиного темпа не была какой-то выдающейся.
— Ну что, Лешка, могу я за себя постоять?
— Уговорила, Лесенька! Так и быть, отпущу я тебя на твои гастроли! Но вот по возвращению надо будет обратить особое внимание на контроль при работе в партере.
— Постель для тренировок подойдет? — усмехнулась она.
— Более чем. Именно там я и планировал проводить тренировки.
— Заинтриговал. Примчусь сразу же, как подвернется возможность.
Вывод из очередного «избиения Великого князя Алексея Александровича» можно было сделать такой — Леська пока(!) может вполне самостоятельно защититься от всех, кроме профессиональных военных и представителей сильных Родов. А что будет дальше… Поглядим-посмотрим. Кроме того, я очень надеялся, что Колдун все-таки опекает свою родную дочь, и, в случае чего, не допустит всяких разных неожиданностей.
* * *После ужина, как только мы успели проводить Великих князей в училище и расположиться в гостиной, от моего отца явился фельдъегерь с небольшим пакетом и запиской: «Алексей, это подарок для А. Шереметьевой за статью. Романовы ценят хорошие отношения. Подари от своего имени. А.»
Расписавшись в получении, я, под любопытными взглядами девушек и Прохора, развернул обертку и выложил на столик красный бархатный футляр с логотипом Фаберже.
— Какая прелесть! — воскликнула Вика.
— Просто чудо! — поддержала ее Леся.
Один только Прохор остался равнодушен к произведению ювелирного искусства, и смотрел на меня вопросительно.
— Отец для Шереметьевой прислал, за статью отблагодарить. — пояснил я больше для девушек, чем для воспитателя.
