Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
Все как учил любимый Прохор…
От грустных размышлений меня отвлек телефон:
— Добрый вечер, Георг! — нарочито бодро ответил я английскому принцу.
— Алекс, добрый вечер! Судя по голосу, с тобой все в порядке?
— Твоими молитвами, дружище!
— Слава Господу! Только что увидел запись с твоим участием. Подробностями поделишься?
— Конечно…
И рассказал. Чего скрывать, англичане скоро по своим каналам и так все узнают. Только сделал поправку на мнение французов, посчитавших, что я в силу своей кровожадности решил расправиться с колдунами голыми руками.
Георг тоже, судя по голосу, был впечатлен, особенно его «восхитило» то, каким обыденным тоном я делился с ним «жуткими» подробностями. А сам разговор закончился тем, что англичанин пообещал отправить в Монако еще один «Роллс-Ройс» взамен покореженного. Поблагодарил за заботу и пригласил в гости, не уточняя, куда именно. Георг, естественно, обещался всенепременно быть.
Еще через десять минут позвонили братья Гогенцоллерны, и состоялся аналогичный разговор с тем лишь отличием, что в Монако отправят «Майбах».
Убрав телефон в карман, выдохнул — эта светская жизнь точно сведет меня в могилу даже быстрее, чем доберутся злодеи! Еще и рука устала трубку держать! Как будто я в жизни ничего тяжелее ложки не поднимал. И опять:
— Лешенька, вот тебе свежевыжатый сок…
— Коньяк, Алексей. Настоящий, французский…
— Возьми фисташек или яблочко, тебе надо силы восстанавливать…
— Пивка? Холодненького? Как раз перед ужином для аппетита…
Понятно, особую заботу обо мне проявляли Мария с Варварой, но и Стефания, чувствующая свою косвенную вину за произошедшее, от моих сестер не отставала, чем вызывала у Евгении Демидовой «законную» ревность.
— Леша, как на эту запись реагировать будем?
— Связывайся со своим дедом, Аня, — прикинул я, — а он пусть этот вопрос обсуждает с Романовыми.
— Хорошо, так и сделаю. Кстати, выглядишь уже лучше, чем днем, — она улыбнулась. — Я пошла…
Ужин, чтобы не позориться с перетаскиванием моей беспомощной тушки в ресторан, попросил накрыть в гостиной, и вся наша компания пожелала из солидарности последовать моему примеру.
