Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Уважаемый Иван Олегович, — начал я, — объясните, пожалуйста, почему во время операции, после описанной вами моей вспышки, вы забыли про все на свете и любовались в ментале исключительно таким красивым и великим мной? Это же касается и обоих батюшек.
Колдун как-то сразу поник, а воспитатель уставился на него с плохо скрываемым осуждением.
— Виноват, Ляксандрович, — пробормотал Кузьмин, — но ты так резко вспыхнул, что… мы растерялись…
— До батюшек мысль о недопустимости подобного впредь донесешь, или мне с ними побеседовать?
— Сам донесу…
— И еще, дорогие мои… Как показала эта моя вспышка, за себя я уже постоять способен, батюшек рядом мне для круга вполне хватит, а вот вы оба, будьте так любезны, прикрывайте больше отца и деда Владимира с дедом Михаилом.
— Так точно, ваше императорское высочество! — картинно выпрямились они. — Разрешите выполнять?
Я только отмахнулся:
— Идите уже, служаки…
И осекся: за окном сначала нестройно, а потом вполне внятно и громко кричали:
— Алекс! Алекс! Алекс!.
Воспитатель хлопнул меня по плечу:
— Бурбоны не обманули, когда обещали тебе обеспечить через свою агентуру в Женеве очередные толпы поклонниц! Чего замер, Алекс, шагай на балкон и стоически прими овации восторженного плебса…
* * *
До прогулочной яхты мы пробивались чуть ли не с боем — Бурбоны действительно не обманули в эффективности работы по распространению слухов своей агентурой в Женеве, и на набережной Мон-Блан перед отелем собралась огромная толпа моих «почитателей».
И опять крики «Алекс!», и опять громкие заявления экзальтированных девиц о желании завести от меня ребенка, и мои ответные улыбки, полупоклоны и приветственные махания рукой.
— Хе-хе-хе, — довольно улыбался Людовик-старший уже на яхте, когда мы отошли от набережной на значительное расстояние.
Перед двумя катерами в полицейской раскраске, следовавшими за нами на некотором отдалении, возникли высокие водяные смерчи.
