Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Полная засада, Шура, — колдуна аж передернуло. — Пытался тут после правила, и нихрена… Это у тебя сынок талантливый, а нам, простым смертным, приходится довольствоваться лишь крошками с барского стола.
— Прекращай юродствовать, — отмахнулся отец и окинул нас хмурым взглядом: — Надеюсь, мне не надо напоминать присутствующим о неразглашении? Отлично, но я все-таки напомню. А теперь двигаем в отель, мне еще семейству Нарышкиных мозги вправлять.
Всю дорогу до гостиницы родитель молчал, периодически поглядывая в мою сторону, а заговорить решил только на Золотой площади:
— Да, сынок, не перестаешь ты нас удивлять… Боюсь даже представить, что будет, когда в полную силу войдешь.
— До этого счастливого момента мне еще дожить надо, — хмыкнул я. — Колдуны мутные постоянно подлые засады устраивают, правящие роды Европы козни строят, любимые родичи против воли оженить пытаются… Вот твой сын и напрягается по полной, максимально мобилизуя дарованные Господом и родителями возможности неокрепшего организма.
— Это точно, — отец вздохнул. — Я в твои годы в казарме сидел и только в увольнительных успевал развлекаться. И лишь после окончания училища… — он замолчал. — А потом война и… все эти ужасы стали привычны… Твои же запасы… даже не силы, а психологической устойчивости просто поражают!
— Это ты мне таким образом пытаешься суровый мужской комплимент сказать? Брось, отец! — опять хмыкнул я.
— Боевое братство, все дела? Мы ненормальные, и никогда не стоит этого забывать?
— Ага.
— Слушай Ванюшу, он порой дельные вещи говорит. Ладно, пошли Нарышкина искать…
«Вправление мозгов» генералу прошло быстро и четко — тот сразу понял, какими именно последствиями грозит любой необдуманный поступок сына для рода Нарышкиных.
— Тебе, Алексей, еще с Гогенцоллернами долго общаться, — заканчивал «инструктаж» родитель, — не дай Виктору разрушить твою блестящую карьеру, да и свою начать тоже.
