Уже на улице чуть отошедший Смолов поинтересовался у Орлова:
— Иван Васильевич, что это было? Нам ведь ни слова не сказали, а только видеозапись продемонстрировали, которая, итак, у нас есть.
— Это нас, Витя, так красиво в дерьмо по самую макушку опустили, показали своё неудовольствие и, одновременно, дали понять, что всё про нас знают! — спокойно ответил граф, привыкший за годы службы ещё и не к таким закидонам начальства.
— Камень стуканул? — влез Пасек.
— Да причём тут Камень? Сказал же, что про нас всё знают! — начал заводится полковник. — Сами мы виноваты в произошедшем! Прикиньте, что нам лишний раз показали этой «фильмой»? Был у нас сотрудник, который всех нас вместе взятых стоит, а мы его прое…ли! И ушел он, бл. дь, в закат! Что тут непонятного? И теперь последуют оргвыводы с выдачей нам всем орденов Сутулова с закруткой на спине. Готовьтесь, господа офицеры, всю вину возьму на себя, но, боюсь, это не поможет!
Глава 10
В четверг, в Университете, к моей большой радости, Юсупова и Долгорукая не обращали на меня особого внимания, обсуждая наряды, в которых пойдут на какой-то день рождения.
— Андрей, куда это они собрались? — поинтересовался я у Долгорукого.
Он как-то сразу замялся, но ответил:
— Нас пригласили в пятницу в Кремль, на шестнадцатилетие старшей дочери наследника престола, Марии. Мы просто ещё с Лицея дружим, она на год младше нас училась.
— Понятно… — протянул я.
— Но в субботу у нас с тобой тренировка по бильярду, ты не забыл?
Ответить я не успел — в наш разговор влезла Юсупова:
— А потом пойдём на танцульки!
— Я всё помню! — усмехнулся я, отвечая одновременно им обоим.
После занятий, в кафе, обсуждение нарядов и подарка имениннице продолжилось уже с участием Шереметьевой, которая, хитро улыбаясь, как бы невзначай, спросила у Долгорукого:
— Андрюша, а ты Маше что подаришь?
Тот опять, как и в случае со мной, слегка замялся, но ответил:
— Увидите!"
"Шереметьева хмыкнула и вернулась к разговору с подружками, а я не стал уточнять, что за этим за всем скрывается — если Андрей захочет, то расскажет всё сам. Это же самое обсуждение продолжилось и на крыльце университета, и прервалось только тогда, когда мы начали прощаться.
Когда я пришёл домой, Прохор сказал мне:
— Переодевайся, пойдём тренироваться.
— Пойдём? — переспросил я.
— Да, пойдём. Я сегодня днём на территории Университета нашёл тихое местечко, там и позанимаемся. А то я боюсь что-то дома, ещё соседей зацепишь.
— Хорошо. — кивнул я. — Сейчас переоденусь, дай мне пять минут.
Местечко действительно было тихим — небольшая полянка посреди густого кустарника, скрытая от посторонних глаз, и расположенная вдали от оживлённых студенческих маршрутов.
— Так, Алексей, послушай меня внимательно. — начал занятие Прохор.