Что предлагаешь делать? — спросил высокопоставленный чиновник у своего приближенного. В ответ послышался ровный голос человека, внешне ничем не примечательного. Это был доклад каждой недели, но его смысл оказался в другом - подталкивание к нужным решениям с помощью ученика МИУ, который теперь будет легко контролироваться. Власть стремилась сохранить стабильность, но всё было не так просто......
Однако, начальник этого отдела, представившийся мне Федором Ивановичем, заявил, что в отношении студента первого курса юридического факультета Пожарского Алексея Александровича им получены исчерпывающие инструкции — на занятия по военной подготовке не допускать ни под каким предлогом, вплоть до особых распоряжений, коих пока не поступало. Следовательно, студент Пожарский, в моём лице, на эти самые занятия и не попадёт ни в коем случае! Моя робкая попытка предложить ему позвонить «кому надо» закончилась целой лекцией на тему: «Если будет надо, то те, «кому надо», сами позвонят и скажут «что надо, а что не надо».
По дороге домой я разрывался между желанием позвонить деду и рассказать о сложившейся ситуации, и желанием оставить всё как есть, ещё и с лишним выходным на неделе. Но здравый смысл возобладал, Глава Рода такое знать обязан, тем более после таких моих объяснений отсутствия на военке университетским друзьям.
Открыв дверь в квартиру, я чуть не запнулся о ведро с водой.
— Лёшка, постой пока в прихожей, я домываю. — услышал я голос Прохора из гостиной.
Пришлось раздеться и присесть на диванчик рядом с вешалкой. Через минуту появился мой воспитатель с тряпкой в руках.
— Прохор, ты чего уборку затеял? Завтра же убирать придут."
"— Это ты, Лёшка, виноват! — усмехнулся он. — Силы выше крыши, а девать её некуда! Ты же запретил… Вот и маюсь всякой ерундой.
Да, воспитатель мой был далеко не красавец, но чтоб до такой степени думать о себе так плохо…
— Прохор, может тебе бабу в Москве завести? — ухмыльнулся я. — Как в усадьбе было… Смотришь, и полегчает… — мне вспомнилась Маришка, наша повариха, с которой мой воспитатель последние года три активно дружил организмами.
Прохор замер и, такое ощущение, начал прислушиваться к себе. Видимо, получив какой-то ответ, он заулыбался и сказал:
— Устами младенца глаголет истина! Но баба-то сейчас нужна, шляпа дымит, времени на поиски и ухаживания нет.
— Давай из борделя вызовем, туда тебя отпускать нельзя. — я еле сдерживал смех.
