Молодой князь Пожарский мечтает о военной карьере, но природа наделила его особыми способностями защиты, лишив боевых навыков. Перед ним встаёт выбор: учёба в Университете или служба в жандармском корпусе. Какой путь изберёт герой и куда приведёт его судьба?
Если бы мне подобное сказал посторонний человек, было бы не так стыдно, а от Прохора слышать справедливые упрёки было больно вдвойне…
— Лёшка! Ты чего творишь! — вывел меня из состояния жалости к себе крик моего воспитателя.
Вокруг меня бушевала сплошная стена огня. Прохора на его месте не было, водительское сидение уже стекало вниз, то же самое происходило с лобовым стеклом, крышей, приборной панелью и пассажирской дверью. Я тупо посмотрел вниз, моё сидение и пол подо мной были целехонькими.
«Это что, я устроил?» — промелькнула мысль.
Одновременно с этой мыслью стена огня стала слабеть. Я почувствовал, как меня отпускает напряжение, сродни тому, с которым я пытался работать со стихиями.
— Лёшка, вылезай оттуда, сейчас бензобак рванёт! — опять крикнул Прохор откуда-то из вне.
Заморачиваться с открыванием двери я не стал, а просто ударил её локтём, отчего она вылетела, ударилась об асфальт и срикошетила в припаркованную метрах в пяти «Гранту» красного цвета. Покинув машину через оплавленный и покорёженный дверной проём, я увидел Прохора, стоящего недалеко от машины с водительской стороны. Подойдя к нему, я заметил в его глазах слёзы.
— Хана Ласточке! — махнул он рукой в сторону покорёженной и дымящейся машины. — Отъездилась, родная…
— Прохор, прости меня, я не хотел! — начал я извиняться, но мои слова потонули в вое сирен.
Из центрального входа в здание выскочили пять человек в камуфляже с огнетушителями в руках, добежали до машины и споро залили её пеной, особое внимание уделяя тому месту, где у «Нивы» располагался бензобак. Мы с Прохором просто стояли и наблюдали за происходящим. Через пару минут сирены стихли.
— Что, князь, отрабатываете работу со стихиями? — услышал я. — Оправдываете фамилию?
Повернувшись, я увидел хмурого графа Орлова, который разглядывал меня, как будто видел в первый раз.
— Извините, Иван Васильевич, так получилось… — промямлил я.
— Получилось, курсант? — Орлов нахмурился ещё больше.
— Господин полковник! — вмешался в разговор Прохор. — Это я виноват, довёл воспитанника…
— И каким же это образом, стесняюсь спросить? — полковник перевёл взгляд на Прохора.
— Алексей Александрович пожаловался мне, что у него не всё получается с огневой подготовкой, а я пообещал ему, что если и дальше так пойдёт, то накажу, как в детстве — плетью по заднице. Вот он и взбеленился…
Я с удивлением смотрел на своего воспитателя, вравшего с чистыми и невинными глазами. Орлов же не удержался и хмыкнул.
