Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
Я уже видела эту стенку югославского производства: платяной шкаф, что-то вроде буфета…
– Кажется, там стояла коробка с нитками, – вырвалось у меня.
– Верно, – кивнула Ира, – я ее перенесла потом в маленькую комнату.
– А квитанции на оплату квартиры мы держали в первом ящике?
– Да.
– Я спала на раскладном диване…
– Точно!
– Кактусы! У нас на подоконнике жили кактусы!
– Они погибли после того, как тебя забрали, – мрачно кивнула Ирина, – я не умела с ними обращаться, стала поливать каждый день, вот и сгноила.
– Собака? Здесь обитала собака, а может, кошка!
– Совершенно верно, Жулька, – подтвердила Ирина, – болонка Игоря.
– Она всегда спала со мной!
– Видишь, – приободрилась Ирина, – ты уже припоминаешь кое-что."
"– Мальчик, – вдруг вырвалось у меня, – кажется, тут жил какой-то ребенок.
Перед глазами возникла сцена. Около стола сидит парнишка, перед ним книжка, тетрадка.
– Слышь, – говорит он, – ну прикол!
– Какой? – спрашиваю я.
– Да у Петьки его собака щенков родила.
– Что же тут смешного?
– Так его с ней гулять отправляли и велели следить, – засмеялся мальчик, – а Петька забыл про Джульку, вот она с кем-то из бродячих псов и сыграла свадьбу.
– Кто?
– Да Петька же! – веселился мальчик. – Испугался страшно, что мать с отцом его ругать станут, и решил им ничего не говорить.
– Вот уж глупость, – покачала я головой, – все равно же узнают.
– Точно, – хихикал ребенок, – когда Джульетта толстеть стала, Петька принялся ей шерсть на боках состригать!
– Зачем?
– Чтобы не было заметно, что сильно пухнет.
– И чем дело завершилось? – заинтересовалась я.
– Он ее наголо общипал, а мама все поняла, – сказал мальчик и начал медленно поворачивать ко мне лицо. До сих пор я видела только его затылок, но теперь показался край щеки… Сейчас я увижу личико целиком и, может, узнаю мальчика, вспомню…
Внезапно картина погасла.
– Мальчика звали Коля, – тихо сказала Ира, – это сын нашей соседки Вари, еще по коммуналке. Он потом под машину попал, а Варька уехала, не могла больше тут жить.
– Что же мне теперь делать, – чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль, спросила я, – вернуться назад?
– Ни в коем случае! – воскликнула Ира.
– Но почему нам опять нельзя жить вместе?
– Ты забыла, что сбежала из психушки? Ко мне уже приходили из милиции, интересовались, не появлялась ли Татьяна дома.
– Ой!
– Вот-вот.
Я замолчала, головная боль становилась все сильней.
