Дамочки точили клыки и смазывали их ядом. Не заметить потуг и не разгадать замыслов местного солиста в театре не мог только слепой. Я старательно избегала встреч, хотя это было почти невозможно.
В конечном итоге, у всех как-то разом лопнуло терпение.
43
События посыпались, как из рога изобилия. И касались они не только театральных дел. Я уже успела забыть, что жизнь может быть столь бурной. Ну, обо всём по порядку.
Самое первое. За всей суетой незаметно пролетело приличное количество времени, достаточное для того, чтобы команда, отправленная на разбирательство в монастырь, вернулась. Вечером моя горничная, сделав страшные глаза, сообщила, что во дворец прибыли гонцы, которых вперёд отправил обоз, везущий в столицу матушку настоятельницу.
Больше всего я не хотела, чтобы вслед за Рилиан прислали кого-нибудь с извещением о том, что мне предстоит поучаствовать в процессе.
Нет, конечно, не скажу, что злость на старуху испарилась. Каждый должен получать по заслугам, и слава богу, что мне оказалось по силам (ну, естественно, при поддержке многих людей) вывести её на чистую воду. Но глумиться над поверженным врагом, это как-то... В общем, всё равно, что тыкать палочкой в умирающую лягушку, или отрывать лапки пойманному жуку. Подленько.
За мной так и не пришли. То ли королева, в свете того, что я сейчас была и так эмоционально и физически перегружена её поручением, запретила привлекать, то ли уже сделанного в самом деле оказалось достаточно - не знаю. Благодарю все силы, которые избавили меня от этой гадости, и думаю, это легко понять. Само понятие ""суд"" с прошлой жизни где-то на подкорке вызывает только отторжение и противные мурашки.
Но с настоятельницей мы всё-таки встретились.
Обоз прибыл к обеду. Дворец наполнился шумом и суетой. Я как раз бежала на репетицию, когда вереница повозок закатилась на территорию.
Честно сказать, думала. что Тейлу, как любого преступника, как положено, поместят в темницу (что было бы логично), и совсем не ожидала увидеть её здесь. Оказалось, что церковники настояли на содержании этой особенной арестованной где-то в своих казематах. Её как раз переводили из походной повозки в закрытую карету, на которой должны были транспортировать к месту заточения до суда.
Всё происходило довольно далеко от меня, но видно было, как на ладони. Старуха как будто спиной почувствовала, когда мой взгляд натолкнулся на неё. Тяжело шагавшая настоятельница остановилась и медленно обернулась.
Помнится, я как-то высказалась, что Тейла слишком любит жизнь, чтобы добровольно наложить на себя руки. Так вот сейчас в этом взгляде читалось желание умереть. Я ошибалась. Она знала, что её ожидает. И лишь на мгновение встречи наших глаз потухшее лицо озарила живая эмоция. Это была ненависть.