Тейла успела рассказать о том, что её монастырь - не единственное место, где обосновались сторонники заговора против государства."
"Назвала ещё два баронства, но указать точные места дислокации в них самих гнёзд не смогла. Руководили процессом тоже не дураки. Это стало ясно ещё и потому, что старуха из главарей не знала никого. И ""сдала"" только посредников, с которыми имела дело лично. Информации о первом лице заговора - нисколько. Только имя: какой-то мифический злодей, которого все участники называют Зеддикус, исключительно с придыханием и приставкой ""великий"".
До приговора настоятельница не дожила. Немолодое сердце не выдержало воздействия эликсира. Но, возможно, такая смерть - более милосердна, чем наказание, которое ей уготовили собратья по вере.
Сухая кочерыжка, которая всё время ошивалась рядом с матушкой - сестра, морившая меня голодом по её указанию, тоже оказалась замешана. Но сразу её не взяли, и вряд ли та дожидается, когда за ней приедут карательные органы. Наверняка ведьмы уже и след простыл. Что ж, искать преступницу не перестанут, а до тех пор, пока не разыщут, ей уготована нелёгкая судьба беглянки. Так что хапнет сейчас изуверка правды жизни и всё равно своё получит.
Вторым же важным происшествием была особая милость, которой меня решила одарить королева. Точнее, была вынуждена, и это давно необходимо было сделать, но её величеству до сих пор было не до таких мелочей. А вот теперь, накануне отъезда срочно требовалось узаконить моё право, собственно, на певческую карьеру.
Лично я об этом вообще не думала. В смысле, что баронессам, оказывается, даже в королевских театрах петь не очень, чтобы пристало. Раз венценосная особа самолично оставила меня здесь - значит всё нормально. Ан нет, не всё так просто. И сама Элеонора в заботах (её можно понять), забыла сделать вовремя всё, как положено, чтобы не возникало лишних вопросов.
Хорошо, что многомудрая Флёр насмелилась напомнить ей, что при собственном дворе такая непотребность ещё может более-менее спокойно восприниматься окружением - подумаешь, прихоть королевы. Устно разрешила и даже настояла. В принципе, никого до сих пор подобное положение дел особо даже не возмутило. Но официальный визит к соседям требует более серьёзного отношения к формальностям.
Поэтому, со всем необходимым пафосом и оглашением на весь мир, мне была дарована бумага под названием ""Королевская привилегия"", в которой чёрным по белому было прописано, что баронесса Лира Борн, волею её величества получает высочайшее дозволение петь в любом желаемом ей месте.