Мрак скрывался за стенами дома, но внутри всё еще царило напряжение. Жуткий шум затих, словно предательское выдохнутое дыхание окружившего их мрачного мира. Кажется, она снова почувствовала себя живой — хоть и неясно, как это возможно в такой тишине.
- А кофе у вас варят? - поинтересовался Леон.
- Что вы, для наших посетителей это слишком дорого.
- Тогда чай.
- Сию минуту, господин барон.
А перед нашими глазами вовсю разворачивалось прелюбопытное действо. Асфейро уже устроился поудобней, зазвучали первые аккорды, и я ушам своим не поверила...
- Мне снился дивный сон...
- Серьёзно?! - мы с Леоном переглянулись."
"Неужели наш хит уже докатился даже сюда? С сочным басом Барагунда исполнителю было не сравниться, но всё равно очень даже неплохо. Наверное, я просто придираюсь.
- Каталона! - мои глаза полезли на лоб.
Это было нечто! Мужики, хриплыми голосами подхватывая слова, повскакивали с мест и замерли по стойке смирно. Один, видимо, самый захмелевший, замешкался, получил весомый подзатыльник от соседа и через секунду, шатаясь, уже тоже был на ногах. Глаза ""певцов"" горели жарким блеском, плечи навыворот, грудь колесом Обалдеть! Мы с бароном с восхищёнными улыбками наблюдали за этим спонтанным деревенским мини-хором.
Более того, следуя примеру главных исполнителей, самые патриотичные представители публики за другими столами тоже вставали с мест и подпевали.
- А вы чего расселись? - рядом послышалось неодобрительное ворчание, - Не уважаете?
Я даже не сразу сообразила, что обращение адресовано нам. В тусклом освещении кабачка в Леоне, видимо, не признали хозяина земель. Да и вообще, думаю, никому просто в голову не могла прийти бредовая мысль, что он вообще когда-либо мог оказаться в этом месте.
Внутренне ухахатываясь и прилагая большие усилия, чтобы скрыть эмоции и не оскорбить столь возвышенных, добрых чувств окружающих людей, мы с бароном встали, и я не удержалась...
- Каталона! - встав перед музыкантом, подхватила женскую партию гимна.
Глаза Асфейро увеличились до размеров блюдца, лицо побледнело, но пальцы настоящего профессионала продолжали перебирать струны, не давая песне остановиться.
- Вива-ат! Каталона! - допели мы, и зал погрузился в гробовую тишину.
В зале зарождался тихий ропот.
- Ты тоже это видишь? - взрослые мужики, как дети тёрли кулаками глаза.
Тот, которого дружбан поднимал затрещиной, даже помахал перед лицом рукой, отгоняя наваждение и явно прямо сейчас давая себе слово больше никогда не брать в рот спиртного.
- Ка... Канарейка? - не веря в то, что произносит, робко и неуверенно спросил музыкант, - Баронесса Лира Борн?
- Да.
