В Эленмаре наступил тихий мир после летних каникул. Редкие птицы летели над синими лугами и яркими озерами, скрываясь за вершинами гор. Но среди этого великолепия скрывалась жуткая тайна — в маленькой деревушке загорались свечи перед лицом человека в маске, а огромный бывший раб подчинил себе всех местных жителей....
Похоже, «Каникулы на Эленмаре» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я знаю столько же, сколько и ты, — ответила ей и снова обратилась к ремонтникам, — видели или нет?
— Дерезай… — благоговейно прошептали оба.
— Что? — не поняла я.
— Козай… Дерезай… — снова выдохнули они.
— Это вы сперли наше животное? — с нажимом, грозно спросила Фрхунда.
— Казай-дерезай… казай-дерезай… — затрещали они.
— Хунь, по-моему эти на всеобщем вообще не рубят, — обернулась я к ней.
— Конечно, как чужую животину тырить так они умные, а как на всеобщем ответить, так сразу не понимают… С ними нужно строго! — она окинула сжавшихся мужичков недобрым взглядом, еще раз показала на голопроекцию козы и спросила, — где?
— Мати показать, — пискнул один.
— Тамати показать, — тут же вклинился другой.
— Мати-томати! — выругалась подруга, но кинсли этого не поняли, — вперед! — скомандовала им Хунька.
А дальше… дальше мы бежали за мужичками по извилистым коридорам и коридорчикам, о существовании которых, конечно, даже не подразумевали. Ремонтники оказались чрезвычайно шустрые, поэтому, чтобы успеть за ними, приходилось выкладываться.
— Мне кажется, Академия давно кончилась, и мы уже спускаемся в остров, на котором она построена, — едва переводя дыхание, прохрипела запыхавшаяся Хунька.
Я и сама давно так думала, но ответить не смогла — сил уже не было, слишком долго мы петляли по всем закоулкам. Наконец, преодолев какой-то грот, оказались в самой настоящей каменной пещере, под завязку заполненной кинсли.
— Этого еще не хватало, — выдохнула Хунька.
— Ты о чем? — спросила я, пытаясь выровнять дыхание после забега.
— Сама не видишь? Это же секта какая-то!
— Ну секта, — пожала плечами.
— А если они козу в жертву приносить собрались?
— Ой, Хунь, что-то не похожа она на жертву. Скорее на божество, которому поклоняются, холят и лелеют…
В этот момент, по видимому, главный жрец на подиуме вскинул руки к небу и изрек:
— Омана… обана… казай-дерезай…
Наступила тишина. Секунда… Две… Три… Где-то капала вода. Машка с любопытством подняла голову и… ее задумчивое «Бе-е-е-э» разнеслось по пещере, отражаясь от каменных сводов.
— Омана-обана-ву! — орет жрец.
