Автор
Я часто думаю о том утро, когда пришло первое неизвестное письмо. Его привезли перед завтраком. На первый взгляд это обычное местное письмо с отпечатанным адресом. Я первым развернул его, не обращая внимания на другие письма с лондонскими штемпелями — счет и другое сообщение казались менее важными....
Меня очень раздражало полное равнодушие Симмингтона к приемной дочери.
Я спросил:
– Какие у вас планы относительно Меган?
– Меган? – Он выглядел весьма озадаченным. – Ну, она будет жить дома. Я хочу сказать – естественно, это же ее дом.
Моя бабушка, очень меня любившая, частенько напевала под гитару старомодные песенки. Одна из них, как я помнил, заканчивалась так:
Девица моя, не забудь меня,Без дома и доли я,Нет места мне и в краю родном,Живу лишь в сердце твоем.Я пошел домой, напевая эту песню.
Эмили Бэртон пришла сразу после того, как стол прибрали после чая.
Войдя, она спросила, понизив голос:
– Я надеюсь, что это дитя… что она не слишком потрясена всем этим?
– Смертью ее матери, вы хотите сказать?
– Да, конечно. Но я скорее имела в виду то… то нехорошее, что произошло прежде.
Я был озадачен. Мне хотелось понять чувства мисс Бэртон.
– Что вы думаете обо всем этом? Что это – правда?
– О, нет, нет, безусловно, нет.
– Карой? – изумленно переспросил я.
Эмили Бэртон была такая розовая, так похожа на дрезденскую пастушку…
– Я не могу избавиться от чувства, что все эти страшные письма, все горе и страдание, которые они приносят, могут быть посланы с определенной целью.
– Конечно, их посылают с определенной целью, – мрачно сказал я.
"– Нет-нет, мистер Бартон, вы меня неправильно поняли. Я говорю не о том заблуждающемся создании, которое их пишет, – это, должно быть, кто-то ужасно одинокий. Я имею в виду, что это допущено Провидением! Чтобы пробудить в нас ощущение нашего несовершенства.
– Наверное, – сказал я, – Всемогущий мог бы выбрать более привлекательное орудие.
Мисс Эмили прошептала, что пути Господни неисповедимы.
– Нет, – сказал я. – Слишком уж сильна в нас склонность приписывать Господу то зло, которое человек творит по своей воле.
– Я не в состоянии понять: почему люди хотят совершать подобные поступки?
Я пожал плечами:
– Уродливый склад ума.
– Это кажется весьма печальным.
– Это не кажется мне печальным. Это кажется мне истинным проклятьем. И я не намерен извиняться за это слово. Я хотел сказать именно это.
