Эта книга начинается на узкой улочке в Раваншире, где студентки Искусствного Университета прячутся от своих романтических каникул. Вирджин прикасается локтя Айрина с жалобным шепотом: "Айрин, ты меня любишь?", и ее невероятное равнодушие делает это переговоры необычайно живыми и душевными....
"
"А потом, добравшись до конца листа, я зацепилась за три гербовые печати. Я и в первый раз их заметила, но теперь… Я пригляделась и вновь приоткрыла рот, абсолютно глазам не веря. Печать Верховного суда – это ладно, это понятно. Но две другие… это ведь не…
– Это что? – повернув распоряжение к Осбу и ткнув в одну из печатей, спросила я.
– Печать Храма, – ответил судья.
– А это? – я ткнула во вторую.
– Личная печать императора.
Я застыла, не в силах совладать с эмоциями, а Осб лукаво улыбнулся и объяснил:
– Айрин, дело касалось Древней крови, и решить вопрос без Храма было невозможно.
Слова закончились, эмоции тоже. Впрочем, ещё один вопрос всё-таки родился:
– Но ведь согласовать что-то с самим императором очень сложно.
Собеседник промолчал, пришлось перейти от просьб к требованиям:
– Осберт!
Судья выдал очередную улыбку, а я… Вот лучше бы не спрашивала!
– С Храмом общался папа, – заявил высокопоставленный «поросёнок.
В этот миг я сильно пожалела, что вина к завтраку не подали. Я бы сейчас выпила! И много!
– То есть лорд Джисперт и лорд Стин… – начала я.
– Ага, – перебил Осб радостно. – Знали, конечно. – И, видимо спасая младшенького: – Только им уже не Вирджин сказал, а я.
Как отнестись к подобной информации, я пока не понимала, поэтому повернулась и уставилась на мужа.
И опять – лучше бы не поворачивалась! Просто Идгард… он тучу напоминал.
Сидел, грозно сложив руки на груди, и крайне неприветливо взирал на нас. Когда замолчали, Ид перевёл всё внимание на брата и принялся перечислять, загибая пальцы:
– Ты, Вирджин, отец и дед… Кто ещё знал о том, что Айрин – носительница Древней крови?
– Только мы четверо, – спешно заверил Осб.
– То есть мама… – продолжил ищейка.
– Нет, – ответил судья. – Ей мы не сказали.
Идгард подчёркнуто глубоко вздохнул и сверкнул глазищами так, что страшно сделалось. Интонации, прозвучавшие в голосе, к спокойствию также не располагали:
– А почему не сказали мне?
Судья чуть-чуть, самую малость, смутился.
– Ты слишком упрям и мог понять ситуацию неправильно. Решить, что мы намеренно подстраиваем твоё знакомство с Айрин, и встать в позу.
