Эта книга начинается на узкой улочке в Раваншире, где студентки Искусствного Университета прячутся от своих романтических каникул. Вирджин прикасается локтя Айрина с жалобным шепотом: "Айрин, ты меня любишь?", и ее невероятное равнодушие делает это переговоры необычайно живыми и душевными....
– А может, нам и вправду в собственное купе перейти? Зря, что ли, билеты покупали?
Идгард заломил бровь, демонстрируя весёлое недоумение, а Осберт глянул сперва на меня, затем на Вирджа и, наклонившись вперёд, сообщил нарочито громким шепотом:
– Может, они хотят заняться чем-то таким, для чего свидетели не нужны…
– Осб! – Идгард по-прежнему веселился, но оклик прозвучал строго.
– Ну а что? Это мы с тобой уже староваты, а они молоды и к тому же влюблены.
Смысл намёка дошел не сразу, и я покраснела до кончиков ушей.
Поезд на Раваншир тронулся, и было в этом… что-то издевательское.
– Ну вот, – радостно сверкая серо-синими глазами, сказал Идгард. – Мы её смутили!
Осберт повернулся, одарил меня не менее радостным взглядом и сказал без тени раскаяния:
– Прости, крошка. Я не хотел."
"– Вы! – встрял в разговор заметно озверевший Вирджин.
Учитывая вопиющий намёк Осберта, захотелось воскликнуть: нет, оставайтесь! Но я, конечно, промолчала. А эти двое…
– Сейчас. – Идгард расслабленно откинулся на спинку диванчика и вытянул ноги. – Только чаю попьём. А то снаружи знаешь как холодно?
– Угу, – поддержал Осберт. – Мы чуть не околели, пока поезд ждали!
Через пару секунд в купе заглянул проводник. Вопроса «что здесь происходит» у служащего транспортной компании не возникло.
Господа, как и обещали, заказали чай.
Вирдж сжал кулаки, глаза его сузились… И если в момент появления братьев я начала подозревать, что встреча подстроена, то теперь подозрения рассыпались в пыль. Уж кто-кто, а Вирджин тес Вирион этой встречи точно не ждал.
Зато Осберт с Идгардом по-настоящему веселились! И явно прилагали массу усилий, чтобы сохранять более-менее приличные выражения лиц – то есть не хохотать.
В том же, что касается меня, я вновь пребывала в смешанных чувствах. С одной стороны – смущалась, с другой – злилась, с третьей – понятия не имела, как относиться к происходящему.
Ясно было лишь одно – в компании этих мужчин теряться и мямлить нельзя! Иначе засмеют, заклюют, и к концу поездки от меня только рожки да ножки останутся.
– Значит, Айрин… – нарушая возникшую тишину, протянул Идгард.
