Автор
Весна сбрасывает последние листочки с деревьев и вдруг становится жаркой осенью. Но вот уже на небе заселила серая пасмурность, словно забыв про весеннее солнце. Канкан на поминках ведет нас к этим неожиданным природным шокам и внутренним перепадам, где холодные дожди смешиваются со слезами и радостью, а тени ночных злодеев расстилаются над живописными местами....
– Глупо как-то младенца обряжать таким образом. Хотя можно купить, раз надо, но ведь у нас мальчик! Совсем Ксюха того!
Лизавета тяжело вздохнула.
– Платье для Ксюты, она сказала, ей охота потуже подпоясаться, чтобы талию почувствовать.
– А ленты тоже ей?
– Лентами одеяло перевязывают, – заорал Кирюшка, влетая в комнату, – ну ты, Лампа, даешь, неужто не знаешь?!
– Нет, – растерянно ответила я, – откуда? Своих младенцев у меня никогда не было, и, конечно, кое-что непонятно… Какой-то угол с кружевами…
– Это пеленка с красивым, ажурным краем, – пояснила Лиза, – между прочим, у меня тоже детей нет… пока!
Тут до моего носа донесся дивный запах чего-то жареного.
– М-м, что так вкусно пахнет?
– Жареная картошка с ветчиной и луком, – сообщил Кирка.
– Кто ее приготовил?
– Я, – ответила Лиза, – Ксюша-то в больнице, а от тебя хрен дождешься жратвы!"
"– Лизавета, – сердито сказала я, – что за выражение? Приличные девочки никогда не позволяют себе так разговаривать с людьми старшего возраста…
– Ты бы слышала, что у нас в классе говорят!
– Ну и что? Они выражаются, а ты не должна!
– Люди старшего возраста, – фыркнула Лиза, – я имею в виду – приличные женщины тридцати с лишним лет, во-первых, готовят своим бедным, голодным деткам еду, я уже и не вспоминаю про стирку, глажку и проверку уроков, а во-вторых, люди старшего возраста не появляются дома в насквозь мокрых джинсах.
– Нет, под дождь попала, – пропыхтела я, пытаясь отодрать джинсы от коленей, – задумалась и просидела на скамейке под ливнем…
– Так ты их ни за что на снимешь, – сообщил Кирюшка, – а ну ложись на кровать и задери ноги вверх.
– Зачем?
– Давай, давай, – велел мальчик.
Я покорно улеглась на спину и подняла конечности. Лизавета ухватила за самый низ правую брючину, Кирюшка – левую.
– Эх, раз, два! – скомандовала девочка.
Последовал резкий рывок, я не удержалась на покрывале и мигом оказалась на полу, пребольно стукнувшись спиной о паркет.
– Ну и отлично, – потряс джинсами Кирюшка, – иди мойся и топай в кухню.
Дети пошли к двери. На пороге Лизавета обернулась и ядовито сказала:
– Кстати, взрослые люди не сидят на полу в одних трусах, причем рваных!
– Глупости, – разозлилась я, – у меня все белье целое, только недавно купила.
– В зеркало глянь, – хихикнул Кирюшка.
И ребята умчались.
Я поднялась и подошла к трюмо. И правда, на левом боку зияла огромная дыра.
