Автор
Весна сбрасывает последние листочки с деревьев и вдруг становится жаркой осенью. Но вот уже на небе заселила серая пасмурность, словно забыв про весеннее солнце. Канкан на поминках ведет нас к этим неожиданным природным шокам и внутренним перепадам, где холодные дожди смешиваются со слезами и радостью, а тени ночных злодеев расстилаются над живописными местами....
Наши спят без задних ног. Потом послышались тяжелые шаги. Я села. Катюшина комната граничит с Володиной квартирой, звукоизоляция в нашем доме не из лучших, а в тишине звуки раздаются особенно отчетливо. Я вскочила и подошла к стене. В квартире майора кто-то был, ходил по комнате… Вор! Хотя что можно украсть у Костина? Только пепельницу! Окурки!
Я схватила ключи, выскочила на лестницу и осторожно вошла в Вовкины апартаменты. Увидев у окна черную фигуру, стоявшую спиной к двери, я мигом зажгла свет и крикнула:
– Стой, подними руки, стрелять буду!
Мужчина немедленно повиновался и обернулся.
– Что вы здесь делаете? – выпалила я.
Алексей Федорович слегка растерянно ответил:
– Ничего.
Но я уже увидела на полу открытую спортивную сумку, а в руках Алексея Вовкину теплую куртку.
– Вы забираете вещи Костина?
– Ну, в общем, да, – замямлил парень.
– Как попали в квартиру?
Тюремщик показал ключи, которые болтались на белом пластиковом брелке в виде «Мерседеса».
– Но ведь это Володина связка, – воскликнула я, – мы подарили ему на 23 февраля брелочек, еще шутили, что преподносим «шестисотый». Отвечайте немедленно, где вы его взяли, а?
Алексей молчал.
– Ладно, – пригрозила я, – сейчас милицию вызову, между прочим, у меня есть тревожная кнопка, мигом патруль примчится.
– Не надо, – сказал мужик, – ключи мне дал Володя.
– Костин мертв.
– До смерти вручил.
– Зачем?
– Ну…
– Зачем?"
"– Он знал, что скоро скончается, – пробубнил Алексей, – чувствовал, наверное, вот и сунул ключи. «Спасибо, – сказал, – тебе, Лешка, за все, не жилец я, возьми на память обо мне куртку, брюки, пиджак, ну, вещи, в общем, а то их после моих похорон выкинут». Вот я и пришел за завещанным. Я человек бедный, зарплата копеечная, буду шмотки майора донашивать и вспоминать Костина.
Мне стало противно, и я невольно отступила назад.
– Но почему ночью?
– Так днем я на работе, пока туда-сюда, доехал из своего Бирюлева на трех автобусах, уже ночь нагрянула…
– Забирай все и уходи, – наконец пришла в себя я, – чтобы ноги твоей тут не было.
Алексей начал утрамбовывать шмотки.
– Ты и вчера приходил?
Тюремщик кивнул.
– Зачем?
– А ты откуда узнала о моем визите? – вопросом на вопрос ответил мужик, старательно застегивая «молнию».
И тут в квартиру вошел заспанный Кирюшка.
