Автор
Весна сбрасывает последние листочки с деревьев и вдруг становится жаркой осенью. Но вот уже на небе заселила серая пасмурность, словно забыв про весеннее солнце. Канкан на поминках ведет нас к этим неожиданным природным шокам и внутренним перепадам, где холодные дожди смешиваются со слезами и радостью, а тени ночных злодеев расстилаются над живописными местами....
Я потрясенно молчала. Действительно, в ноябре прошлого года Володькина доходяга «обулась» в роскошную резину. Майор пояснил мне:
– Покрышки – вещь необходимая. Да я лучше месяц жрать не стану, но «лысые» протекторы поменяю.
А теперь выясняется, что у него стояли «Пирелли», насколько я знаю, почти сто долларов стоит одно колесо!
– И где же он взял деньги? – вырвалось у меня.
– Ну, насчет резины не знаю, а машину ему Колька Гнус преподнес.
– Кто?
– Колька Гнус, бандит. Попался на нехорошем деле, уж извини, в подробности вдаваться не стану, только светило парнишке пятнадцать лет с конфискацией.
– Ты хочешь сказать…
Славка развел руками:
– Се ля ви, или такова жизнь, как говорят французы. Все мы не безгрешны. И потом, подумай, Костин, с одной стороны, всегда подчеркивал, что взяток не берет, закон соблюдает твердо.
Я молчала, в голову лезли непрошеные воспоминания. Вот майор вваливается в квартиру, обвешанный пакетами. Конфеты детям, мясо собакам, детективы мне, банка дорогого чая для всех… А вот привозит мешок корма для псов, да не какой-нибудь, а самый первоклассный – «Роял Канин». На мой день рождения он принес нехилый подарок. Супермодные духи «Огненный шар» от Мияки. Я чуть не скончалась, увидев потом случайно в парфюмерии цену – три тысячи.
– Естественно, я всего не знаю, – спокойно сообщил Рожков, – но кое о чем догадываюсь. А журналист этот, как его там зовут…
– Константин Ребров, только он отчего-то работает в риелторской конторе.
– Не в этом суть, небось на жизнь зарабатывает, а в газетках для души пописывает, так вот сей Ребров просто раскопал факты!
– Но там есть про четырехкомнатные хоромы!
– Ты уверена, что их нет? А ведь Володька частенько не ночевал тут, рядышком, за стенкой!
– Он оставался у своих баб или сидел в засаде!
Славка ухмыльнулся:
– Ну, засады случаются не так уж часто, а насчет баб… Извини, Лампа, но твоя наивность поражает!
Я потрясенно спросила:
– Что же теперь делать?
– Немедленно перестать активничать, – пояснил Славка, – а то, желая восстановить доброе имя Костина, ты такое откопаешь, что и сама рада не будешь!
– Нет!
– Как хочешь, – вздохнул Рожков, – только я бы не стал.
