Я осенил себя крестным знамением, Рик шептал слова молитвы. Думаю, при неблагополучном исходе он рисковал не меньше меня.
Я собрался, сделал разрез кожи.
Рик больше смотрел за ходом операции, чем помогал — да и шут с ним.
Когда я нащупал камни в воспалённом желчном пузыре, от сердца отлегло. Не ошибся всё‑таки я с диагнозом. Медицина — не та область, где всё предсказуемо. Это сплав знаний, искусства, интуиции и немного — удачи. Да и интуиция основывается на опыте — сыне ошибок трудных. Как говаривал один мой знакомый хирург: у каждого врача — своё кладбище.
Дальше уже было проще — прошил, перевязал, отсёк, убедился, что нигде не кровит, осушил, опять ушил. Всё. По моим прикидкам, ушло часа полтора–два.
Рик стоял и глядел на меня во все глаза.
— Я потрясён. Как просто и изящно! Но какой труд и какие знания за этим стоят!
В это время за моей спиной раздался грохот. Мы оба от неожиданности подпрыгнули, обернулись.
Это упал на пол Густав, глотнувший настойки. От нервного напряжения мы громко расхохотались. В дверь комнаты заглянул обеспокоенный слуга и тут же скрылся.
Мы вымыли окровавленные руки, перевязали пациента.
— Где будет находиться король?
— Как — где? В своей опочивальне.
— Но после операции я должен периодически его навещать, осматривать.
— Мы будем это делать вместе.
Рик выглянул за дверь, отдал распоряжения. Два вошедших здоровенного роста охранника из рейтаров вначале унесли бесчувственного Густава, потом вернулись вчетвером и с носилками. Они бережно переложили короля со стола на носилки и вышли.
— Ну, коллега, операция прошла успешно — даже лучше, чем я мог ожидать. Поверь, я видел в жизни многое и думал, что меня нельзя удивить. Оказалось — можно! Я иногда бываю у коллег в Париже, Копенгагене, Лондоне, но уверяю — весь их снобизм — жалкие потуги по сравнению с твоим мастерством. Не туда я ездил. А почему я раньше не знал, что в Московии столь высока хирургическая школа?
— Вы все считаете, что мы дремучи, по улицам ходят медведи и мы пьем водку из лаптей.
— Кстати, о водке. Густав доставил самую лучшую, и много. Не распить ли нам немного?
Мы уселись у стола, который, можно сказать, ещё не остыл от королевского тела, Рик разлил спиртное по маленьким стеклянным рюмкам. Тост подняли за успешное завершение операции, за знакомство. Тосты следовали часто, а закуски не было. Когда я почувствовал, что захмелел, решительно перевернул рюмку.
— Всё, надо немного отдохнуть — ночь будет беспокойной.
— Как хочешь, коллега.
