Юрий Кожин возвращается с путешествия, где встреча с Натальей оборачивается загадкой старинного зеркала из Неаполя. В его поход в Дикое поле 1571 года смешиваются события эпохи Ивана Грозного и напряженные исторические обстоятельства. Герой ищет ответы среди беспощадных событий и тайных знаний.
Раздел Chitat.online для книги «Канонир» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Юрий Кожин возвращается с путешествия, где встреча с Натальей оборачивается загадкой старинного зеркала из Неаполя. В его поход в Дикое поле 1571 года смешиваются события эпохи Ивана Грозного и напряженные исторические обстоятельства. Герой ищет ответы среди беспощадных событий и тайных знаний.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Юрий Кожин возвращается с путешествия, где встреча с Натальей оборачивается загадкой старинного зеркала из Неаполя. В его поход в Дикое поле 1571 года смешиваются события эпохи Ивана Грозного и напряженные исторические обстоятельства. Герой ищет ответы среди беспощадных событий и тайных знаний.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из Рязани пришли князю Бутурлину хоромы ставить, а тут беда такая. Назад в Рязань возвертаться никак не можно — везде басурманы проклятые рыщут — так и в полон попасть можно. Вот сидим, думу думаем — куда податься. Дома семьи ждут, а чего вертаться без денег — без них никак нельзя.
Я оглядел мужиков повнимательнее. Инструмент у них точёный, руки — лопатами, в ссадинах, стало быть — трудяги, а не лихие разбойники с большой дороги. Да и в глазах тоска. Понятно, заработать в Москву шли, а тут — огненный кошмар.
— Вот что, мужики, мне люди в команду на судно нужны. Кто‑нибудь с парусами управляться может?
— Мы всё могём: дом срубить, печь класть, под парусом тоже ходили — когда помоложе были.
Мужики выжидательно уставились на меня. Я решился.
— Хорошо, идите вдоль Яузы, увидите большой ушкуй. Скажите кормчему Акакию, мол, я велел ему вас на борт взять, в команду.
Мужики дружно скинули шапки, поклонились в пояс:
— Спаси тебя Господь, любопытствуем насчёт имечка.
Мужики надели шапки и бодро двинулись по дороге. В их походке появилась уверенность. Одно дело — сидеть на дороге без денег, без работы и без цели, и совсем другое — быть нужным. Опять же — накормят на корабле, а то котомки за плечами у мужиков совсем тощие.
Я вошёл в город, вернее — в то, что от него осталось. Впечатление жуткое — как после ядерной бомбардировки. Везде пепелища от сгоревших домов и построек, лишь торчат на пепелище печные трубы, как кресты на погосте. И повсюду — трупы людей, лошадей, собак, обугленные до неузнаваемости. Город пустынен, ни одного живого человека окрест. Похоже — ни крымчаков, ни наших воинов в городе нет. Да и что тут теперь делать? На улицах завалы — пройти можно, лишь пробираясь по мусору пожарищ и рискуя наступить невзначай на обгорелый труп, казавшийся дотоле кучкой угля. Нет, в городе мне делать нечего. Я повернул назад.
Масштабы бедствия ужасали. Вдоль дорог расположились беженцы, кое–где виднелись натянутые шатры. Тысячи людей брели к окрестным деревням, в поисках воды и пищи.
Нам бы на ушкуй ещё два–три рукастых мужика, и тогда можно смело идти дальше. Только как определить, кто рукастый и умелый, а кто нет? Многие сейчас в шоке, и отойдут через день–два.
Меня тронули за рукав. Я повернул голову. Рядом стоял довольно крепкий мужик лет сорока.
— Помоги полог натянуть.
Я пошёл за мужиком. К двум веткам дерева был привязан за верёвки парусиновый полог. Мы взялись за другие две верёвки, растянули полог, обмотали концы вокруг деревьев.
— Вот спасибочко. — Мужик постоял минуту: — Теперь вроде как дома. Только вместо старой избы новую пятистенку поставил — и всё прахом. Да дом — ладно, дело наживное — жена и детки в огне сгинули, так что и хоронить нечего, одни головёшки.
