В бесконечной тьме Кануны – единственное мерцание белого света, который кажется разводящимся пламенем. Но чем дальше наlookываешься, тем больше ощущается невидимая сила, пытавшаяся увести тебя в бесконечность. Носопырь мчался по неизвестному пути, ища начало света среди черной тьмы – лазурного дыму, который словно гасил его ярость....
Первый ангел вострубил, и сделался град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела. Второй ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море, и третья часть моря сделалась кровью…»
— Пошибче! — приказал сыну дедко Клюшин, но голос Степана возвысился только чуть-чуть.
— «И умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла. Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек… и на источники вод.
— Погоди, Степка, не читай, — сказал дедко Клюшин. — Это чево, Никита Иванович, означено этим местом?
— «Четвертый ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца, и третья часть луны, и третья часть звезд…»
— Погоди, говорю! Кому сказано.
Степан остановил чтение, упершись пальцем на прерванном месте.
— Я, Пётро Григорьевич, дело так понимаю, что с лесу начнут! — заявил Савватей Климов, пришедший уже во время чтения.
— Оно, вишь, третья часть дерев… Это значит дело такое, лесозаготовки…
— Погоди, Савва, дай сказать…
— До чего доживут люди, что воду нельзя будет пить, — обронила Таисья.
— Это еще не конец света. Конец-то дальше.
— Неушто и солнышко?
— Погаснет… на одну треть.
Заговорили все сразу, один лишь Никита Иванович Рогов не вступал в этот шум.
— «И дам двум свидетелям моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище… И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту».
— Пропустил, вражина, — пробормотал дедко Клюшин себе в бороду, но не стал ничего говорить, оставляя расправу на потом.
"— «Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их; и имеют власть над водами, превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят. И тогда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их…»
— Погоди-ко, Степанко, погоди!
Но Степан Клюшин не погодил.
