Они отступали с боем, потом забаррикадировались на мостике и сдерживали натиск турок, покуда все не были убиты или ранены… Их повезли в Константинополь, но тут, по счастью, появились две мальтийские галеры и спасли уцелевших…
– Смелый человек, стало быть?
– Уж за это я ручаюсь.
– С дыбой, наверно, тоже знаком?
– Как по-твоему, кто были эти трое на шлюпке?
– Понятия не имею. Но полагаю, важные птицы. Как и те, кто принанял нас за такие деньги.
– А этот, в черном? Который едва не свалился за борт?
Снова побулькали и удовлетворенно отдулись. Затем беседа возобновилась.
– А мне нравится наше предприятие, – заметил кто-то. – Я так считаю, что лучше ничего и быть не может: впереди – золото, рядом – товарищи.
Каюк негромко засмеялся:
– Это называется: «Считал, да не спросясь хозяина». Ты сперва добудь его, золото это. Так просто, за красивые глаза, не дадут. Попотеть придется.
– Видит бог, я согласен! За тысячу двести реалов я им луну с неба достану.
– Да и я тоже, – поддержал третий.
– Тем паче что нам с этой колоды сдали сплошные козыри: чистое золото, а не что-нибудь, сверкает как солнце…
Послышалось бормотание – происходил подсчет наличности.
– А вот любопытно было бы узнать, – осведомился Сангонера, – заплатят, как обещали, или выжившие получат больше? Покойникам-то деньги ни к чему.
Раздался приглушенный смех Хуана Каюка:
– Не надейся – не узнаешь, пока все не кончится. Это, кстати, неглупо придумано – а то бы мы под шумок перерезали друг друга.
Горизонт над верхушками деревьев набух розовым, стали видны кусты и ухоженные сады, тянувшиеся вдоль берега. Я поднялся и, огибая распростертые на палубе тела спящих, прошел на корму к Алатристе. Шкипер, облаченный в шерстяной бушлат и выцветший берет, от предложенного мною вина отказался. Придерживая локтем штурвал, он внимательно следил за тем, чтобы держаться на середине фарватера и не столкнуться с плывущими по реке бревнами. Лицо у него было загорелое, и за все время пути он не проронил ни слова. Алатристе пил вино и жевал ломоть хлеба с копченым мясом, а я тем временем сидел рядом, наблюдая, как все ярче разгорается заря на чистом, безоблачном небе, которое, впрочем, у нас над головой оставалось сумрачно-серым, так что лежащие вповалку на палубе не проснулись.
– Что там поделывает Ольямедилья? – спросил капитан.
– Спит. Ночью чуть не околел с холоду.
Мой хозяин улыбнулся:
Я улыбнулся в ответ. Зато у нас чего-чего, а уж этого в избытке.
– Неужели он полезет с нами на абордаж?
– Кто его знает… – пожал плечами Алатристе.
– Надо будет присмотреть за ним… – озабоченно молвил я.
– Мой тебе совет – за собой смотри.
Мы помолчали, потягивая вино из бурдюка. Капитан мерно работал челюстями.