Капитан Алатристе. Чистая кровь. Испанская ярость. Золото короля — читать онлайн бесплатно полностью

В руке она сжимала неаполитанский веер, а в волосах не было никаких украшений, кроме тонкого перламутрового гребня.

Анхелика заметила меня. Синие глаза, с безразличным выражением глядевшие прямо вперед, вдруг, словно она по какому-то наитию колдовским образом предугадала мое появление здесь, обратились ко мне. Не поворачивая головы, не нарушая чинной торжественности выхода, Анхелика смотрела на меня довольно долго и очень пристально, а за миг до того, как шествие увлекло ее дальше, – послала мне свою сияющую, лучезарную улыбку.

Послала – и прошла дальше, а я остался в полнейшем ошеломлении, безоглядно и безраздельно отдав ей во власть все, чем был богат, – и память, и сообразительность, и волю. И ради еще одного такого взгляда готов был бы вновь оказаться на Аламеде-де-Эркулесе или на борту «Никлаасбергена», да не раз, а тысячу, и не просто оказаться, а погибнуть. И сердце заколотилось с такой силой, что вскоре я ощутил под повязкой покалывание и влажное тепло – рана открылась.

– Ах, мальчик мой, – произнес дон Франсиско, ласково кладя мне руку на плечо. – Так уж повелось: тысячу раз будешь умирать, а тревоги твои останутся вечно живы…

Я лишь вздохнул в ответ, ибо выговорить не мог ни слова.

Их величества, шествуя неспешно, как того требовал этикет, уже поравнялись с нами: Филипп Четвертый, молодой, рыжеватый, статный, державшийся очень прямо и глядевший, по своему обыкновению, поверх голов, был в синем бархатном колете, затканном серебром, с орденом Золотого руна на черной ленте и золотой цепью на груди; королева донья Изабелла де Бурбон – в серебряно-парчовом платье, отделанном апельсинового цвета воланами из тафты.

Украшавшие ее голову перья и драгоценности подчеркивали приветливость юного лица. Покуда ее августейший супруг супился и хмурился, она улыбалась всему миру, и глаз радовался при виде этой француженки – дочери, сестры и жены королей, которая веселым своим нравом несколько десятилетий кряду разгоняла мрак мадридского двора, многих заставляя вздыхать по себе, многим внушая страсть – об этом я, если позволите, расскажу в другом месте, – и всю жизнь отказывалась жить в выстроенном Филиппом Вторым величественном, темном и унылом Эскориале, зато по смерти навсегда поселилась там, упокоившись, бедняжка, в одном из его склепов рядом с останками других испанских королев.

Но в тот праздничный севильский вечер до этого было еще очень далеко.