Один из солдат воспользовался оплошностью противника и в длинном выпаде достал его штыком в правый бок. В следующую секунду тоже самое сделал второй. Третий повис на узде, не давая возможности коню унести раненого хозяина от смертельной опасности. Шашка выскользнула из ослабевшей руки, следом на землю съехал ее обливающийся кровью владелец.
— Огонь! Не дайте им уйти!
Своей самоубийственной атакой первый всадник отвлек внимание солдат на себя. Три оставшихся горца воспользовались тем, что руоссийцы добивали их товарища, развернули коней и с места в карьер рванули прочь.
Кони у них были отличные, да не быстрее руоссийской пули. Солдаты начали торопливо разряжать свои винтовки им вслед. Несколько секунд им везло, каким-то чудом, их миновали все летевшие им в спину пули. Уже начинало казаться, что попытка удалась, но в этот момент лошадь левого кувырнулась на всем скаку, всадник вылетел из седла, упал на дорогу и дальше покатился мятым кулем. Почти одновременно у среднего лошадь пошла как-то боком, а затем рухнула, придавив седока.
Третий съехал с седла, но нога его запуталась в стремени, и лошадь унесла его волочившееся по земле тело прочь. Вся схватка заняла не больше минуты. Только билась на земле раненая лошадь, потерявшая хозяина.
— Цел?
— Так точно, господин капитан! Винтовку, гад, испортил.
Рядовой Труров огорченно рассматривал повреждения своего оружия. Клинок горца разрубил деревянное цевье и оставил глубокую зарубку на стволе.
— Были бы руки целы, а этого добра, — капитан кивнул на винтовку, — сейчас хватает.
Таропшин, посмотрите, что с остальными. Может, кто-нибудь живой есть. Остальным занять позицию.
К удивлению Алекса живы были все трое. Правда, двоим — исколотому штыками бородачу лет тридцати и слетевшему с лошади старику жить оставалось считаные минуты. У третьего, кроме ссадин, полученных при падении лошади, не было ничего серьезного. Солдаты сначала пристрелили раненую лошадь, затем общими усилиями приподняли другую, освободив ногу ее всадника. Горца приволокли к капитану Магу, попутно обезоружив его и обчистив карманы.
— Фелонов, попробуй узнать у него, кто он такой, и кто его попутчики.
Горец был уже далеко не молод, жирноват и дорого, по местным меркам одет, хотя за последние несколько минут гардероб его в цене изрядно отерял. На правой скуле кровоточащая ссадина. Когда солдаты волокли его к начальству, он заметно прихрамывал. Он не производил впечатления бойца или фанатика. Тем не менее, на вопрос Фелонова предпочел промолчать.
