Жанр
Долина мерцала белым покровом, словно зеркало ледяного бассейна. Под ним тихо плескался русский озеро, погруженный в вечную зиму. На краю поляны стоял капитан — высокий воин с морозом на щеках и подковой на шее, глядящий сквозь туман. Ветер нес аромат бренного, приглушенные хрипы лошадей и властный клич команды "вперёд!".
Заржали лошади.
— Ёбаный хер, — выругался боец ордена, встал и снова пошёл закрывать окно, — Хоть бы ставни нормальные приладили что-ли, дармоеды. Вымерзнем же так все, нахер.
— Вот ты и приладь, вместо того, чтоб целый день возле хрючева ошиваться, — парировал Тур, и тут же добавил, обращаясь к рассказчику, — Так что там дальше было то?"
"— Камень могильный под нами зашевелился, — продолжил тот, — Заскрипел, заворочался. А из-под земли стоны пошли. И скрежет. Будто кто выбраться оттуда пытался. Продраться через камень. Мне тут совсем дурно сделалось. Понял, что соврала бабка. Не храбрость мы здесь найдём, а смерть свою. Но сделать уже ничего не мог. Страх был такой, что ни рукой, ни ногой шевельнуть не получалось. Да и что тогда поделать можно было? Внизу глаза эти. Вверху нечисть всякая из могил вылезти пытается. Потом послышался крик Рози. Она побежала вниз с холма прямо навстречу туману и горящим в нём глазам. Почти сразу за ней рванулся и Анвиль. А я… Я просто смотрел им в спину не в силах пошевелиться. Смотрел, как они вбежали в туман. Как он сомкнулся за их спинами. Слышал, как вновь закаркал ворон и в этот момент крики оборвались. Над кладбищем повисла тишина, в которой было слышно лишь то, как мертвецы скребут когтями могильные плиты. Всё, что мне оставалось — взывать к богам, прося их о помощи. Как умел. Малолетний тогда был, и слов то правильных не знал. Но, кажись услышали меня боги. Досидел я на том камне до утра. А как услышал петухов из деревни, вскочил и рванул обратно, что было духу.
— Так тебя, Дункан, видать боги и отметили, — хмыкнул бард, потягивая разбавленное вино. Запасы пригодного к употреблению спиртного у нас почти вышли, так что уже многие бойцы отряда занимались тем, что топили снег и бадяжили остатки выпивки, стараясь растянуть последние крохи на как можно более долгий срок.
— Ага. Хер там они меня отметили, — отмахнулся рассказчик, — Всё, что я получил в итоге: обосранные со страху портки, и седые волосы. В девять то лет. Но это я ещё легко отделался. Из восьмерых человек в живых остались только трое. Те двое, что ушли первыми, и я. А все остальные сгинули. Пять человек. Естественно, после моего рассказа о том, что произошло, мужики похватали вилы да факелы, и пошли к дому проклятой старухи. Да только там никого уже не было. Только старые тряпки, истлевшие кости и прах, рассыпанный по полу. Сама хижина тоже как-то странно обветшала.
