Капитан спецназа ГРУ Александр Смертин, прозванный врагами Валаром, вернулся с Северного Кавказа легендарным героем. Но мирная жизнь оборачивается для него новым испытанием. Бесстрашный боец должен найти в себе силы противостоять опасным врагам, которые не забыли о его боевом прошлом и...
Но ребра в этом случае все равно будут переломаны. Хотя мне до этого дела нет, и пусть старший следователь чувствует себя в безопасности – ему так психологически комфортнее.
Воронец вытащил откуда-то из-за спины – видимо, из специального чехла – наручники. Обычно на спине их носят менты. Я так и думал, что кто-то из группы захвата сейчас начнет меня «окольцовывать». Но Воронец предпочел действовать самостоятельно. Однако это его беда.
– Руки... – потребовал он от меня."
"Я без сомнения подставил кисти и предельно напряг запястья. Наручники с трудом, но все же защелкнулись. Их, кажется, производят исключительно для дистрофиков. Я расслабил мышцы, и запястья стали чувствовать себя свободнее. Хотя приятного наручники доставляли мало. Предвидя это, я заранее спрятал в рукав куртки канцелярскую скрепку, которой открою замок любых наручников за пять секунд. Если, конечно, будет необходимость. Еще несколько скрепок прицепил в разных местах. Одну найдут, другие останутся.
– В машину, – грозно потребовал Воронец и повернулся ко мне спиной.
– Мне дозволено будет взять с собой хотя бы туалетные принадлежности? – спросил я у его спины. Полковник повернулся.
– Где?
– Дома рядом с умывальником пакет лежит. И полотенце рядом висит.
Воронец кивнул бойцу группы захвата. Тот быстро сбегал, принес пакет и повесил на ствол автомата полотенце, в некоторых местах еще влажное.
– Это мамино полотенце. Мое – рядом...
– Обойдешься этим, – распорядился старший следователь и пошел к машине.
Я спокойно двинулся за ним мимо отца Василия, который с двумя старушками и двумя молодыми парнями стоял за забором и молча наблюдал за происходящим. Должно быть, нервничал и волновался за меня и маму, с которой по-хорошему сдружился.
– Мы за вас, Александр Викторович, молиться будем, – пообещал священник.
Старший следователь глянул на иерея в упор, но ничего не сказал. Только понаблюдал, как отец Василий перекрестил меня, благословляя. Наручники не помешали мне сложить ладони чашей, как положено держать их при благословении.
Подошли к «Газели». Воронец сел, естественно, на переднее пассажирское сиденье. Мне открыли боковую дверцу и зачем-то пригнули голову. Насмотрелись американских фильмов. Там полиция так сажает в машины преступников из опасения, что те себе голову о машину разобьют. У меня такого желания не возникало. Но голову я наклонил и сел на то сиденье, к которому меня подтолкнули.
