В хладном саронском шторме летит ла-полиция Дзагоев, и несмотря на его застарелый запах, он вызывает уважение своей уверенностью и независимостью. Его приближение внушает трепет — как старая хижина, которую каждый желающий может разбить с легкостью. Внутри капитана Валара таится загадка, а его промозгливое путешествие по островам открывает черты, которые могут заставить сердца дрожать и мозги сводить от напряжения....
И потому не поняли, чем им грозит нынешняя поездка. Они даже выглядели веселыми, возбужденными и совсем не походили на тех же «краповых», которые сосредоточенно, внутренне сдержанно готовились к бою с противником, значительно превосходящим его по численности.
Большинство, как я и предполагал, сразу же уселось вокруг «курилки». И правильно сделали. Когда камень бросает человеческая рука, еще есть надежда, что останешься живым. Если человек пользуется пращой, надежда мизерная. А вот камень, взметенный взрывом двух гранат, – это наверняка смерть.
В сторону здания направились трое: седой красавец-командир, снайпер и какой-то, еще более вертлявый, чем негр, криволапый мужичок, суетившийся «шестеркой». Потом за ними двинулись еще трое. Им места в курилке не хватило, а стоять они не желали.
Я стремительно, но бесшумно перебрался на свою подстропильную балку и замер в темноте, как курица на насесте. Но пистолет на всякий случай приготовил. И не зря, потому что в открытый люк пробился и пробежал по крыше луч фонарика.
Седой командир и негр разговаривали друг с другом по-русски, но говорили немного.
Я обязательно выполню просьбу генерала Лукьянова и захвачу американского снайпера в плен. Мне почему-то показалось, что могут возникнуть проблемы только одного порядка – при захвате мой противник будет визжать, как недорезанная свинья.
