В хладном саронском шторме летит ла-полиция Дзагоев, и несмотря на его застарелый запах, он вызывает уважение своей уверенностью и независимостью. Его приближение внушает трепет — как старая хижина, которую каждый желающий может разбить с легкостью. Внутри капитана Валара таится загадка, а его промозгливое путешествие по островам открывает черты, которые могут заставить сердца дрожать и мозги сводить от напряжения....
Потом, когда мы им накостыляем, начинают стенать, что они обездолены. А кто сказал, что я должен устраивать их жизнь? Пусть строят ее сами, и желательно рядом с собственным родительским домом, а не рядом с домом моих родителей. Но в своей берлоге им наглеть не позволяют, и они лезут в срединную Россию.
Вот такую банду из двух десятков человек и встретили в лесу полицейские. Видимо, боевики только еще собирались на кого-то напасть и, может быть, ждали подкрепления. Но выступить могли в любую минуту и, естественно, пойти в любую сторону, потому что собирались на опушке леса неподалеку от перекрестка дорог.
– Товарищ капитан, – старший из полицейских приступил к неизбежным, как ему казалось, уговорам. – Если их не остановить, они могут сейчас по долине двинуть. А там несколько сел совсем без прикрытия. По одному участковому есть, и все. Побоище начнется, грабеж.
Группа ментов – даже не омоновцы, зря только автоматы и бронежилеты носят. Но, несмотря на устойчивый групповой алкогольный пал, последствия действий боевиков они просчитывали правильно. Полезут бандиты в села, и тогда крови прольется – море...
Однако с моими силами уничтожить такую банду было более чем проблематично. Даже при том, что все мои бойцы, за исключением одного, были офицерами. Хотя наш прапорщик в бою пятерых солдат стоил, не меньше. В части же вообще беда. При нынешнем положении в армии, когда бойцов призывают всего на год, их обучить ничему не возможно.
С трубки спутниковой связи я прямо при ментах набрал номер дежурного по штабу, которому десять минут назад докладывал о прибытии в поселок.
"Сутки. Легко сказать...
