В мире подневольного капитанства, Капитан Валар стирает границы между сознанием и смертью. Он решает ответственную задачу – остаться на службе или стать официальным инвалидом. Бойцы не любят падающих товарищей, но Валар привык брать всю ответственность за них сам. Его собственный выбор под угрозой: как оставаться собой, признаваясь в слабости? Начало пути для героя затягивает мрачные тени смерти и великие решения....
Я сделал шаг вперед и чуть-чуть вбок, чтобы не выпускать Сережу из поля зрения, и увидел, как тот наворачивает на ствол пистолет-пулемета глушитель.
– А с тобой мы уже где-то встречались… – сказал Газали Сереже, даже не глядя на меня. Сказал с заметным напряжением. Он точно узнал старлея, понял я, и приготовился что-то предпринять, хотя и не знал еще, что именно.
– Встречались, – спокойно, без всякого раздражения сказал Сережа. – Ты, помнится, еще на зоне в стукачах ходил. И сейчас, значит, продолжаешь? Джалалом назвался… А был, кажется, Газали…
– Газали… – согласился тот и замолчал, потому что Сережа поднял оружие.
– Проверь вторую комнату, – сказал Сережа мне. – Здесь засада…
Я вытащил оружие, толкнул дверь и заглянул за косяк сначала стволом и только потом глазами. Во второй комнате, естественно, никого не было.
– Я вспомнил… – сказал тихо и с ужасом Газали.
Но продолжить он не успел. Выстрел прозвучал негромко, но девятимиллиметровая бронебойная пуля, войдя в лоб Газали, разворотила ему весь затылок.
– Уходим, – скомандовал Сережа. – Этот парень на зоне стукачом был. Я думал, его давно уже придавили, много желающих было… На выходе менты могут стоять. Через чердак пойдем.
Он говорил явно для трубки, которая вывалилась из кармана Маргариты Валентиновны при падении. Правильно говорил, хотя я не понял причины его незапланированного поведения.
– Телефон оборви, – сказал я. – Чтоб эта стерва не позвонила.
– Некогда искать, – сказал Сережа мрачно. – Смотри, трубка включена. Нас подслушивали.
Он вытащил из кармана убитого документы и сунул в свой карман. Я взял трубку, подумал и сказал, продолжая игру, начатую Сережей, хотя и не понял ее сути:
– Ну что, менты поганые, не научились работать по-настоящему? И никогда не научитесь…
– Эй, слушай… – сказал в трубке голос с кавказским акцентом.
Гайдаров хотел, видимо, со мной пообщаться, но я пока не мог себе такого позволить, потому что не знал, что ему можно и нужно сказать.
– Что случилось? – спросил я Сережу."
"– Это тот парень, что был на мопеде. Вчера, перед тем как застрелили Исрафилова. Он узнал меня. Важно было не дать ему что-либо сказать.
– Чуть не влипли, – спокойно среагировал я. – Но – не влипли, и это главное.
