В мире подневольного капитанства, Капитан Валар стирает границы между сознанием и смертью. Он решает ответственную задачу – остаться на службе или стать официальным инвалидом. Бойцы не любят падающих товарищей, но Валар привык брать всю ответственность за них сам. Его собственный выбор под угрозой: как оставаться собой, признаваясь в слабости? Начало пути для героя затягивает мрачные тени смерти и великие решения....
Я передавал их Магомеду Гасановичу.
– С какой электронной почты? – спросил я. – Ты же тоже писал Исрафилову. Помнишь адрес? Его адрес, а не Абдуллаева…
– В записной книжке у меня. Книжку забрали при задержании."
"Генерал кивнул старшему из охранников. Тот своим ключом открыл несгораемый шкаф, вытащил пластиковый пакет с личными вещами и вытряхнул все на стол. Селиванов взял в руки только записную книжку. Взял очень торопливо, и это не могло не вызвать подозрения. Я ловко, хотя и слегка грубовато, без церемоний, выхватил у него из рук книжку и пролистал.
– Вот так-то… А то адрес он не помнит.
– Вместе с головой, – добавил Сережа.
– Или просто инвалидом на всю жизнь оставить, – продолжил я.
– Адрес… – потребовал генерал.
Селиванов неохотно перелистал страницы, нашел нужный электронный адрес и подал книжку генералу. Тот показал пальцем строку и передал одному из охранников.
– Отнеси Василию Лукичу.
– Так что, едем к Володе? – поторопил нас киллер.
– Ты будешь входить в дверь первым. Позвонишь и дождешься, когда откроют, – сказал генерал.
Селиванов категорично замотал головой, отказываясь. Потом вдруг сообразил:
– Пойду… Если только мне пистолет дадут. И стрелять буду сразу, как откроется дверь.
– А веничек и парную с водочкой не попросишь? – невинно поинтересовался Сережа. – А то можем заказать. И не какую-нибудь сауну, а настоящую баньку с хорошим паром. Я сам готов и веником тебя похлестать.
На такое предложение Селиванов не отреагировал.
– Оружия ты в руки не получишь, – категорично сказал генерал.
– Пистолет с одним-единственным патроном, – чуть не слезно просил киллер. – Иначе вы просто пошлете меня на смерть. На стопроцентную смерть. У меня нет в отношении Володи иллюзий, у него рука не дрогнет.
– Помнится, нас еще в училище этому обучали, – вспомнил я. – Инструктор умный был.
