В мире подневольного капитанства, Капитан Валар стирает границы между сознанием и смертью. Он решает ответственную задачу – остаться на службе или стать официальным инвалидом. Бойцы не любят падающих товарищей, но Валар привык брать всю ответственность за них сам. Его собственный выбор под угрозой: как оставаться собой, признаваясь в слабости? Начало пути для героя затягивает мрачные тени смерти и великие решения....
Звон был сильный, потому что тяжелоатлет бросал презираемое им транспортное средство со смаком и даже долей ненависти.
Старший лейтенант Сережа, не дожидаясь, когда «авторитетный» стряхнет пыль со своих ладоней, поднял за шиворот человека без мопеда, снял с него шлем, а самого скутериста, держащегося за челюсть, вывел туда же, куда упал мопед. Удар шлемом по голове был коротким и резким. Человек, в отличие от мопеда, падал без звона – разве что в голове у него зазвенело. А транспортный поток уже начал сигналить.
– Что у него было под курткой? – спросил я через переговорное устройство.
– Пластиковые бутылки с пивом, – объяснил капитан Сафронов. – И на багажнике несколько бутылок. Запасливый.
– Кавказец? – спросил я.
– Кавказец. Но можешь ехать спокойно. У него не было с собой оружия.
Капитан явно плохо ориентировался в тактике проведения диверсионной работы.
– Наоборот…
– Что – наоборот? – не понял капитан."
"– Наоборот – если что и должно начаться, то оно вот-вот начнется.
– Думаешь?
– Думаю.
– Основания?
– Классика жанра. Неужели думаешь, что они не знают про машину сопровождения? Не знают, что она марки «Фольксваген Калифорния»? И это после того, как они пытались убить генерала и штурмовать помещение Комитета взаимопомощи?
– Не уловил связи, – признался Миша.
– Связь простая. Как я сказал, это классика диверсионной работы. Когда у бойца наступает самый сильный момент расслабления, знаешь? Скажи…
– После момента сильного напряжения.
Это он ответил правильно. Наверное, и его чему-то учили.
– Так точно, товарищ капитан, – подтвердил я. – Они расслабляли нас безоружным человеком, чтобы после этого атаковать.
– Понял, – согласился Сафронов, охотно признав собственную ошибку. – Всем повышенное внимание.
Мне даже показалось, что я заметил в зеркало заднего вида, как поднялись к окнам «Фольксвагена» черненые стволы пистолет-пулеметов, хотя в действительности оружия никто, естественно, не поднимал. Рано еще было за него хвататься.
