Эвелин не находила себе места от волнения начиная с того мига, как приняла приглашение Джека.
Она уже успела основательно понежиться в горячей ванне, после чего горничная помогла ей одеться. Теперь Эвелин была в сером платье, светлее наряда, который она носила до этого, с более глубоким вырезом, достаточным для того, чтобы продемонстрировать её чудесный жемчуг. Это заставило Эвелин почувствовать себя одетой к ужину — так, словно она не была в трауре.
Эвелин подошла к зеркалу и ущипнула себя, напоминая о том, что пребывает в глубоком трауре и не собирается менять этот статус. Она не знала, почему сейчас ощущала себя молодой и красивой, полной сил, оживленной, почему чувствовала себя так, будто собиралась присутствовать на званом ужине в обществе привлекательного поклонника.
И хотя Джек не был её ухажером, Эвелин действительно выглядела молодой и красивой. Несмотря на то что за последние два дня она почти не спала, её глаза искрились. Щеки горели румянцем. Цвет лица был безупречным. Эвелин больше не казалась изможденной, словно несла на своих плечах всю тяжесть этого мира. И едва ли можно было найти объяснение тому, что она вдруг стала такой оживленной и сияющей.
И всё же причина была — хозяин этого дома. Он поглощал все её мысли. Совсем скоро она должна была спуститься, чтобы поужинать с ним, — и не могла дождаться этого мгновения. Она чувствовала себя шестнадцатилетней дебютанткой, а не вдовой двадцати пяти лет.
Ощущала ли она когда-либо столь же радостное волнение перед ужином в компании Анри? Разумеется, она с нетерпением ждала этих моментов — он был умелым кавалером, — но эти чувства не имели ничего общего с её нынешним восторженным предвкушением.
Чуть раньше горничная, Элис, помогла ей уложить волосы в высокий свободный пучок, но Эвелин вытянула из прически несколько локонов, и теперь они по моде ниспадали на плечи.
— Вам что-нибудь ещё нужно, мадам?
Эвелин повернулась к немолодой служанке.
— Все в порядке, Элис, благодарю вас за помощь.
— Вы так прекрасны! — восхитилась служанка, сияя улыбкой. — Вы, несомненно, вскружите капитану голову.
— Я в трауре, — сообщила Эвелин, но эти слова показались ей самой скорее вопросом, чем утверждением.
— Да, я слышала. Но вы всё равно вскружите ему голову. К тому же в этом доме мы не придерживаемся никаких правил.
Вчера вечером Эвелин ещё находилась на борту судна Джека, и их преследовал французский военный корабль. А что, если бы их задержали? Или началось бы яростное сражение? Джек плавал во Францию каждую неделю — по крайней мере, так считала Эвелин. Его хотел схватить британский флот, точно так же, как, очевидно, и французский. Джек рисковал жизнью чуть ли не каждый день. Разумеется, здесь, на Лоо-Айленде, они не придерживались сурового этикета.