Никогда прежде она не была увлечена ни одним мужчиной так, как им. И никогда ещё никем так не восхищалась.
Если она и влюбилась, не стоило сидеть сложа руки — как бы опасно это ни было.
В конце концов, на Лоо-Айленде не существовало никаких правил.
Эвелин решительно встала. Она провела восемь лет, нянчась со стариком. И теперь хотела жить своей собственной жизнью.
Эвелин принялась распускать косу, чувствуя, как руки дрожат от потрясения и осознания того, что она собирается сделать. Она не понимала, для чего хочет пойти к Джеку: только ради того, чтобы снова ощутить пылкость его поцелуев, или для чего-то большего. Это не имело никакого значения. Она вдруг почувствовала себя так, словно готовилась бежать из тюрьмы. Эвелин тряхнула головой, от чего волосы свободно упали до талии, и впилась взглядом в свое отражение в зеркале. Лицо горело, глаза чуть ли не безумно сверкали. Эвелин не узнавала саму себя.
Она следовала правилам всю свою жизнь. И всё же она была взрослой женщиной, матерью и вдовой. И если ей хотелось нежиться в объятиях Джека, у неё было на это полное право.
Эвелин рассыпала волосы по плечам, накинула на себя хлопковый халат и быстро выскользнула из комнаты.
Дверь в покои Джека была распахнута. Эвелин бросила взгляд через золотисто-красную гостиную, туда, где располагалась его спальня, и увидела, что та дверь тоже открыта настежь. Однако свет в спальне не горел, и комната утопала в полумраке. Эвелин не могла никого разглядеть внутри.
Вздрогнув от неожиданности, она поняла, что Джек стоит в гостиной, у камина, опершись рукой о мраморную полку. И надеты на нем были только его светлые хлопковые панталоны до колен.
— Что вам нужно? — так же резко, как и в первый раз, спросил Джек. Его лицо было твердым, но на нем ясно читалось недоумение.
Эвелин не ожидала, что застанет его почти раздетым, к тому же она никогда ещё не видела такого красавца полуобнаженным. Потеряв дар речи, она уставилась на Джека. Его распущенные волосы касались широких плеч, широкая грудь представляла собой две массивные пластины мускулов, живот был упругим и плоским.
Эвелин не осмелилась взглянуть ниже, хотя её так и тянуло это сделать. Она медленно подняла глаза, встретившись с Джеком взглядом.
Его глаза изумленно округлились.
— Можно войти? — вымученно улыбнулась Эвелин, чувствуя, как пересохло во рту.
Она с усилием сглотнула и произнесла:
— На Лоо-Айленде нет никаких правил.
На сей раз его глаза увеличились в размерах. Он направился было к дивану, но резко остановился. Лицо Джека будто окаменело, только в глазах едва заметно тлели искорки. Теперь он не выглядел захмелевшим и расслабленным.
— Да что с вами такое?
— Я устала жить как вдова.