Автор
В одном углу зала тихо обрушивается битва разума и гнева: один человек несет смертельную угрозу, а другой отчаянно пытается сохранить привычное равновесие. Его взгляд острый как нож, а сердце — холодное стекло. Но сейчас стоит все на коне, и это последний шанс заставить говорящего молчать окончательными словами....
Вслух, конечно же, я этого не произношу, но мысленно повторяю:
“Не тормози, Феликс!”
Он резко останавливается, вызывая у меня протяженный стон разочарования. Офигел, что ли? Я хочу фейерверк внизу живота — свой законный оргазм.
— Твою мать, — оказывается, я произношу это вслух, так как Феликс, медленно входя в меня снова, негромко говорит:
— Повтори.
А поле резкое движение бедер — и снова мой хриплый крик. Опять выходит, но не до конца, и снова меня мучает, заставляя снова и снова выплескивать эмоции наружу.
Как будто кайф от этого ловит! Или просто решил отыграться.
— Хочу! — сейчас я честна, потому что в голове сумбур. Что-либо придумывать в свое оправдание лень, да и стоит ли?
Это я завтра буду жалеть — и о том, что сделала, и о том, что говорила, а сегодня мне снова хочется оторваться и разорваться от сумасшедшего оргазма. Так, чтобы поджимать пальцы ног, царапать ногтями столешницу и кусать губы до крови. Чтобы перед глазами запрыгали звездочки, а тело наполнилось сладостной усталостью.
— У тебя очень аппетитная попка, — Феликс легонько шлепает, а после хватает одной рукой за бедро. Сжимает, вроде как фиксируя, и снова начинает наращивать темп.
Теперь уже без остановок, но меня надолго не хватает. Все тело покрывает мелкая дрожь, а внутри наконец-то взрывается тот комок, который давил с неимоверной силой на низ живота.
Феликс бросает мои волосы и уже двумя руками держит меня за бедра, продолжая двигаться. Еще немного, совсем чуть-чуть — и он замедляется.
Мне не хочется шевелиться — что-либо объяснять тем более. Просто секс, который лишил последнего рассудка, а также…
Закончить мысль не успеваю, так как раздается стук в дверь.
Тут же находятся и силы. Глаза сейчас из орбит вылезут.
Вот это дожилась, мать твою. Лежу на столе, а сзади стоит Феликс.
Все еще во мне его орган. А мужские руки до сих пор сжимают бедра.
Я отталкиваю мужчину, не обращая внимания на его негромкий, но слишком уж назойливый стон, который так и кричит:
“Малинка, забей!”
Как метеор, ношусь по ординаторской, подхватываю с пола свою одежду и начинаю как попало натягивать на себя, не глядя на Феликса.
Кого там черт принес?
Глава 21
Но стук продолжается, а из коридора раздается громкий бас заведующего гинекологическим отделением:
— Анжелика Сергеевна, — бабах, бабах. Кувалдой он, что ли, в дверь ломится.
