– Гусарский офицер прикуривает от ассигнаций… – Держа Дашу за талию одной рукой, он полез правой в нагрудный карман кителя, вытащил какую-то бумажку и в самом деле поднес ее к щелкнувшей зажигалке, которую ухитрялся держать той же рукой.
Поднял горящую бумажку повыше, Даша отшатнулась, чтобы не обжечься.
– Вот так-то, – гордо сказал полковник, затаптывая каблуком на полу останки непонятной бумажки. – По самому что ни на есть по-гусарски… Прошу, мадемуазель!
Извлек вторую, неразличимую в полумраке, двумя пальцами запихал ее Даше в кармашек платья, немилосердно при этом скомкав. Даша не успела ничего ответить или предпринять – за спиной у полковника возник Роман, поднял с пола обгоревший клочок, небрежно – не слишком ли небрежно? – зажал в кулаке. Громко сказал:
– Мон колонель, тебя можно на два слова? Тут небольшая проблема…
Оба отошли к двери. Даша уселась на прежнее место, извлекла из кармана скомканную плотную бумажку и добросовестно попыталась рассмотреть в полумраке.
Больше всего это походило на ассигнацию – плотная бумага, многоцветная сложная сетка, выполненная с величайшей тщательностью. Цифры «1000» продублированы надписью: «Тысяча соболей». На одной стороне – красиво изображенная тайга, на другой – плотина, возможно, и Шантарская ГЭС. А поверху надпись на двух языках: «СИБИРЬ – SIBERIА». И еще…
Никакой ошибки – точная копия одного из гербов с эскизов покойного Сагалова. Два медведя держат щит с сосной и солнцем. Полное совпадение деталей. «Это, Изольда Викторовна, и ценнее денег, и в сто раз опаснее… Для меня одного», – молниеносно пронеслось у нее в голове. Что ж, покойный художник оказался пророком – хотя бы в данном случае. Но что же это за чудо такое? Даже в тусклом свете можно разобрать, что изготовлено с превеликим тщанием…
Спохватившись, она спрятала загадочную бумажку в кармашек, предварительно свернув вчетверо. И все равно, осталось впечатление, что Роман уголком глаза видел ее маневр… Они с полковником еще пару минут толковали о чем-то, потом разошлись в разные стороны – полковник вышел из каминной, а Роман направился к Даше, присел на подлокотник и спросил:
– Скучаете?
Реплика, вообще-то, была заезженная и пошленькая, но он ухитрился произнести ее совершенно естественно, как озабоченный весельем гостей радушный хозяин.
– Скучновато стало, – ответила Даша искренне.
– Ну, сейчас кино поставим, из ракетниц постреляем, еще что-нибудь отчудим, чтобы вульгарно не наливаться коньяком… Вам, кстати, принести?
Даша кивнула. Он моментально вернулся с двумя рюмками, отпил из своей, озабоченно поинтересовался:
– Как вам здесь, не обижают?
– Ничего.
– Новый человек себя иногда неуютно чувствует…
– Ничего, – сказала Даша. – Я не из робких.