– Вру, – сказал Роман с видом крайнего раскаяния. – На самом деле – подарок от меня. Я-то, кажется, ничем не прогневил? – Он повернулся к майору: – Рассудите, как беспристрастный арбитр: может мужик сделать подарок близкой женщине от чистого сердца?
– А запросто, – сказал майор. – Смотря что, конечно…
– Да пустяк, платьишко из «Шарма».
– Ну, это вполне в традициях, – с непроницаемым видом одобрил майор. – Ежели близкой – тогда конечно…
Даша не сомневалась, что в глубине души любящий родитель если и не надрывается от хохота, то все равно считает происходящее бесплатным развлечением. В его взгляде определенно читалось: «Самостоятельная, говоришь, и в личной жизни терпеть не можешь подсказок? Вот и выкарабкивайся… Не маленькая, чай». Примерно так он иногда и выражался вслух.
Она сердито приняла дурацкую коробку, тут же положила на ящик для обуви, сунула сверху букет.
– Я тут коньячок прихватил, – сообщил Роман, вешая дубленку. – Тот, что тебе на даче понравился. Если ты не в настроении, выставляй без церемоний, я ж на тебя сердиться совершенно не в состоянии, проклятье ты мое…
Майор невозмутимо принялся натягивать пуховик:
– Ну, я побежал, а то еще машину раскурочат, я ее на сигнализацию не ставил. Даш, а этих, в подъезде, мимоходом воспитаю, не беспокойся…
– Я вас умоляю, не надо, – сказал Роман. – Это мои, изволите ли видеть, охраннички, дергаются следом, положено им. Времена нынче беспокойные, вот и опасаются, только что в туалет не таскаются.
– Вот оно что, – успокоился майор. – Тогда, конечно, не буду. Ну, я исчез, а ты, егоза, гостя не обижай, гость, знаешь ли, от бога…
– Хорошо, папочка, – сказала она тоном воспитанной девочки (но прямо-таки источавшим змеиный яд). – Постараюсь."
"Когда за майором звучно захлопнулась дверь, она спокойно скрестила руки на груди и уставилась на незваного гостя:
– Ты случайно не помнишь, кто там хуже татарина?
– Два татарина, наверно, – пожал плечами Роман. – Или – три. Даша, я безумно рад тебя видеть. Хочешь, на колени встану?
– Хочу, – сказала она с вызовом.
Он, не чинясь, опустился на колени и, задрав голову, поинтересовался:
– Долго стоять? Чтобы не выгнала?
– Вставай, клоун, – фыркнула она со вздохом. – От тебя, я смотрю, не отделаешься…
– А ты хочешь отделаться? Ну, честно?
– Ты себя в самом деле полагаешь роковым соблазнителем?
– Ни капельки, – сказал он. – Вот ты себя полагаешь роковой красоткой? Нет? И правильно. Я тоже кто угодно, только не роковой соблазнитель. Мужик, которого чертовски тянет к конкретной женщине, у которой прикосновение его руки, смею надеяться, омерзения не вызывает… Я тебе говорил, и еще раз повторю – не буду вкручивать про внезапно вспыхнувшую любовь и прочие красивости. Не те мы с тобой субъекты.