Маргарита Лямкина, звезда шантарской эстрады, одержима идеей стать двойником Мерилин Монро. Её патологическое подражание голливудской легенде приводит к опасным последствиям. Запутанная в интригах и преступлениях, героиня вынуждена выбирать между иллюзией и реальностью, между вымышленной...
Я играю, да и он лицедействует, умом мы, скорее всего, понимаем все про другого, но присутствует еще что-то, и это загадочное нечто нельзя списать на изощренную игру: противоестественная тяга жертвы и охотника, ежесекундно меняющихся ролями, стремление выиграть… и тут же жажда наслаждения, не имеющая ничего общего со сложнейшей шахматной партией… может, мы оба такие уроды, что даже лицедействовать стремимся насквозь естественно? Неразрывно сплести охоту и удовольствие друг от друга? Что ж, в мире, где столько уродов, никого это не удивит ни капельки…»
Она машинально положила ногу на ногу, перехватила его взгляд и уселась, как школьница в классе.
– Интересно, ты краснеть умеешь? – спросил он тихо.
– Разучилась, – отрезала Даша. – Музыку поставим?
– Подожди, я сам. – Он вынул из кармана кассету. – Запись где-то уникальная – домашний концерт Риточки Монро, который в серию не пошел по причине несоответствия примитивным вкусам толпы… Вмажем?"
"Она налила себе доверху немаленькую рюмку, спасаясь от тягостных раздумий, ахнула, как воду. И тут же наполнила вновь, откинулась на спинку потертого кресла, слушая ленивый, богатый, хрипловато-сонный голос:
– Афиши старого спектаклямы в речку выбросим, смеясь.Вина не пролили ни капли,но жизнь до капли пролилась.Творим легенды невозбранно,и непохожи оттогогерои вашего романана героиню моего…Она прикрыла глаза – казалось, засасывает некая бездна. Она раздвоилась – на рыжую стерву, умевшую бить так, что хрустели кости, и беспомощную, испуганную девочку. И поразилась лицу Романа, слушавшего песню с небывалой сосредоточенностью, – у него был вид человека, тщетно пытавшегося вспомнить растаявший сон.
– Но в парадоксы мы одеты,но сроду нет на нас креста,и не хотим держать в секрете,что жизнь запутанно проста.И только небо, только звезды под ногами,и все вопросы чуть жестоко решены,и ей одной, лишь ей одной, Прекрасной Дамевсе наши мудрые грехи посвящены…– Как ты думаешь, кто ее убил? – спросила она.
– Кого? – Роман и в самом деле очнулся, как разбуженный. – А… Жизнь. У жизни есть свойство убивать… Дашенька, до того я устал от этой жизни… Что самое скверное, другой не хочется… «Ибо иго мое благо и бремя мое легко». Евангелие от Матфея. А вот интересно, могла бы ты войти в мою жизнь?
– Дорогой шлюхой? – усмехнулась она.
– Волком в стаю, Дашка.
– Настоящие волки из стаи в стаю не переходят. Так-то вот.
